Уважаемый Алексий, без Вашего ведома взялся за перевод Вашего стихотворения и добрую половину перевел. От текста немножко отошел правда, но сюжетную линию блюдю

Если владеете армянским и если понравится - продолжу. Если нет - удалю. И чтобы не злые языки доносили Вам,

признаюсь сам и скажу, что оно весит еще на саровскрм форуме.
***
На звёздном небе погасло солнце,
Бросали тучи тень на оконце,
Стекали глыбы, струились камни,
И в сети рыбы стремились сами.
Никто не видел, как вышел месяц,
Никто не слышал призывных песен.
И мокрый дождик упал на крышу,
И был художник водой насыщен.
Смотрел художник в пустую банку,
Смотрел и видел цветные пятна.
Менялись пятна, смыкались веки,
Никто не помнил о человеке.
Он спал и видел свой сон приятный,
Хотел вернуться туда, обратно,
Где в синем небе сияло солнце,
Бросали тучи град на оконце,
Сверкали камни, вздымались глыбы,
Из сети в море стремились рыбы.
И все смотрели, как всходит месяц,
Ловили звуки призывных песен.
И звонкий лучик упал на крышу,
И был художник огнём насыщен.
Сидел художник на важной встрече,
Сидел и слушал пустые речи.
Сменялись речи, смыкались веки.
Никто не помнил о человеке.
Он спал и видел свой сон приятный,
Хотел вернуться туда, обратно,
Где в мутном небе мерцает солнце,
Бросает ветер пыль на оконце,
Пылают глыбы, крошатся камни,
Всплывают рыбы вверх животами.
И все боятся, что выйдет месяц,
Забыты звуки весёлых песен.
И мёртвый голубь упал на крышу,
И был художник войной насыщен.
Стрелял художник из автомата
И видел в прорезь родного брата…
Струились слёзы, смыкались веки.
Никто не помнил о человеке.
Он спал и видел свой сон приятный,
Мечтал вернуться туда, обратно,
Где в белом небе повисло солнце,
На мир спокойно глядят оконца,
Надёжно в стены кладутся камни,
Летают птицы под облаками.
И тихо в воду глядится месяц,
И льются звуки хороших песен,
Под вечер сами сомкнутся веки,
И кто-то вспомнит о человеке
Արեգն է հանգել երկնքում մթին,
Ամպըն է թխպոտ ձայնում խենթ բքին.
Քամուց ճկվում են ծառերը անկամ.
Ձուկը՝ կամավոր ընկնում է ուռկան:
Դեպ լույս ընթանալ ոչ ոք չի ուզում,
Մեղեդին երգի էլ սիրտ չի հուզում...
Անձրևը կաթ-կաթ տանիքը թակեց,
Նկարչի մտոց կծիկը քակեց,
Խորհերին նրա տվեց լուռ ընթացք.
"Արարա՜ծ աստծո, քրտնաթոր, հև, թաց
Ո՞ւր ես սողոսկում անբիրտ, չորեքթաթ:
Երախդ՝ միշտ բաց, սիրտդ՝ նենգոտ, փակ
Հարա՜յ ես գցել, իրա՜ր ես անցել
Քո "մարդ" կոչումն ես իսպառ մոռացել:"
Խոհերին գերի՝ Վարպետը ննջեց.
Ու երազ տեսավ, տեսիլք մի տխեղծ.
Արեգն է փայլում, երկնքն է կապույտ:
Անամպ երկնքից տեղում է կարկուտ,
Քարերն են վառման, ցեխաջուրն է պարզ,
Ձուկն է ուռկանը լքում վազեվազ,
Լիալուսինն է հայացք հմայում,
Մեղեդին երգի՝ արցունք է քամում...
Ժխոր ու շքերթ փողոց-տանիքում,
Հիացքի շշունջ, սիրո մունջ երդում,
Ժիր պատանյակներ, դուստրեր գովական...
Բայց՝ նաև դեմքեր. բութ, ժողովական...
Տախտակ հայացքներ, ճառեր կեղծամիտ,
Ստրկամիտ քծնանք, խրխինջ մի անմիտ՝
Քամակ են պատռում, իրար են անցել,
Ու Մ՜արդ լինելն են իրենց մոռացել: