Слово к Богу, идущее из глубин сердца

Григор Нарекаци

(из «Книги скорбных песнопений»)

Я обращаю сбивчивую речь
К Тебе, Господь, не в суетности праздной,
А чтоб в огне отчаяния сжечь
Овладевающие мной соблазны.

Пусть дым кадильницы души моей,
Сколь я ни грешен, духом сколь не беден,
Тебе угодней будет и милей,
Чем воскуренья праздничных обеден.

Мой стон истошный, ставший песнопеньем,
Прими не с гневом, а с благоволеньем.
Из дальних келий, с тайных уголков
Достал я слово, как со дна колодца,
Пусть дым сожжения моих грехов
К Тебе, Всемилосердный, вознесется!

Когда перед Тобой предстану я
С застывшей на губах мольбой бесплодной,
Пусть жертва добровольная моя
Тебе не будет столь же неугодной,
Как стон Иакова в краю глухом
Иль попиранье Твоего Закона
Правителем греховным Вавилона,
Как сказано в Писании Святом.

Мой дар Тебе пусть будет, Всеблагому,
Угоден.
Пусть Тебя он ублажит,
Как дым кадильниц в скинии Селома,
Которую воссоздал царь Давид.

Кивот, освобожденный от плененья,
Давид поставил там на много дней.
Да будет таковым и возрожденье
Погрязнувшей в грехах души моей!

2
Час настает, и громкий судный глас
Уже гремит в ущелиях отмщенья.
Он нас зовет и порождает в нас
Страстей противоборных столкновенье.

И сонмы сил недобрых и благих:
Любовь и гнев, проклятья и молитвы –
Блистают острием мечей своих
И дух мой превращают в поле битвы!

И снова дух смятен мой как вначале,
Когда я благодати не обрел,
Которую апостол Павел счел
Превыше Моисеевых скрижалей.

Мне ведомо, что близок день Суда,
И на суде нас уличат во многом,
Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом?
Где будет Суд – я поспешу туда!

Я пред Тобой, о Господи, склонюсь,
И, отречась от жизни быстротечной,
Не к вечности ль Твоей я приобщусь,
Хоть эта вечность будет мукой вечной?

Я грешен был, я преступал Закон,
Я за грехи достоин наказанья.
Страшней, чем мука варварских племен,
Поверженных Твоею гневной дланью.

Для филистимлян и эдомитян
Годами Ты отмерял наказанье,
Но вечный огнь в удел мне будет дан
За все мои сомненья и деянья.

Ждет Страшный Суд меня, но до тех пор
Удел при жизни выпал мне не лучший:
При жизни обречен я на позор
И ожиданье кары неминучей.

Нас вознести иль превратить во прах,
Низвергнуть в ад иль даровать спасенье –
Во всем Ты властен, все в Твоих руках,
Принявший муки в наше искупленье.

Я читала трудная у Нарекаци была жизнь. Он ведь потом отшельником стал?

На сколько я знаю, его отец Хосров после смерти жены отдал своих сыновей, в том числе и Григора, в монастырь, там он провел практически всю жизнь, он был ученным, философом и преподавал в этом монастыре.

Господь словам моим свидетель

Господь словам моим свидетель:
Все в мире суета и ложь.
Лишь скорбь найдешь на этом свете,
И в гроб лишь саван унесешь.

В твоих усильях мало толку,
Цена твоим стараньям – грош,
И это все ты незадолго
Перед концом своим поймешь.

Всегда ликующий беспечно
Юнец на дерево похож,
Но расцветание не вечно,
Но листья пожелтеют сплошь.

Тебе зимою станет хуже,
Нагой, ты задрожишь от стужи.
Весна позор твой обнаружит,
Великий стыд перенесешь!

Я – тоже пленник заблужденья,
И мне иного обвиненья
Не предьявляйте в осужденье:
Мне в сердце не возайте нож.

Мой взор померк, и нет спасенья,
Нет мне, больному, излеченья.
Я слышу смерти приближенье,
Оно меня ввергает в дрожь.

Хачатур Кечареци

Тёмный ангел
О, тёмный ангел одиночества,
Ты веешь вновь,
И шепчешь вновь свои пророчества:
"Не верь в любовь.

Узнал ли голос мой таинственный?
О, милый мой,
Я - ангел детства, друг единственный,
Всегда с тобой.

Он веет вечною разлукою, -
И в тишине
Тебя, как мать , я убаюкою.
Ко мне, ко мне!"

И совершаются пророчества,
Темно вокруг.
О, страшный ангел одиночества,
Последний друг,

Полны могильной безмятежностью
Твои шаги.
Кого люблю с бессмертной нежностью,
И те - враги!"

Д. Мережковский (1895)

Так жизнь ничтожеством страшна,
И даже не борьбой, не мукой,
А только бесконечной скукой.
И тихим ужасом полна,
Что кажется - я не живу,
И сердце перестало биться,
И это только наяву
Мне всё одно и то же снится.

И если там, где буду я,
Господь меня, как здесь, накажет, -
То будет смерть - как жизнь моя,
И смерть мне нового не скажет.

Д. Мережковский (1910)

Завет бытия

Я спросил у свободного Ветра:
Что мне сделать, чтоб быть молодым.
Мне ответил играющий Ветер:
"Будь воздушным, как ветер, как дым!"

Я спросил у могучего Моря,
В чём великий завет бытия.
Мне ответило звучное Море:
"Будь всегда полнозвучным, как я!"

Я спросил у высокого Солнца,
Как мне вспыхнуть светлее зари.
Ничего не ответило Солнце,
Но душа услыхала: "Гори!"

К. Бальмонт

( К Богине)

О ты, шагающая так широко,
Сеющая смарагды, малахит и бирюзу, словно звёзды,
Когда цветёшь ты, цвету и я,
Цвету, подобно живому растению.

Древнеегипетская лирика в пер. А.А. Ахматовой.

Письма к римскому другу

Нынче ветрено и волны с перехлёстом.
Скоро осень, всё изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдёшь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятье невозможно, ни измена.

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жёстко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Всё интриги?
Всё интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своём саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро: лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях Империю прославил.
Столько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции, у моря.

И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не надо, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор ещё воюем?

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал ещё... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьём вина, закусим хлебом.
или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

И. Бродский (1972)

Կոստան Զարյան


ԱՐԱ ԱՍՏՎԱԾ

Մայր Անահիտը,երկու ձեռքերով, սեղմեց իր մարմնին
Նշենու ծաղկած ճյուղը սրբազան
Եվ ծնվավ Արան:

Արան՝ արևի հրաթափ լույսի
Հրեղեն թիավար,
Արան՝ աստղերի հոտը պահպանող սրնգահար հովիվ,
Արշալույսների նռան գինիով հարբած տեսանող,
Արան՝ թևավոր ցուլի եղջյուրներ հագած խոլ ոգի,
Արան՝ գարունը ոսկե շողերով պեղող և հերկող
Բյուրեղյա արոր,
Արան՝ բողբոջի աճը պաշտպանող ցողաթուրմ վահան,
Կախարդանք ցանող բույրասփյուռ ռեհան,
Արան՝ վառ ոգի և աստվածություն:

Մայր Անահիտը,երկու ձեռքերով, սեղմեց իր մարմնին
Նշենու ծաղկած ճյուղը սրբազան
Եվ ծնվավ Արան:

Ողջունեք նրան, ողջունեք նրան...

Ասեմ՝ լսեցեք:
Ասորիների անապատ երկրում
Կար-չկար հզոր, սևավարս և թուխ
Ամեհի, կախարդ մի աստվածուհի:
Այդ աստվածուհին՝ ամեհի, կախարդ,
Օձի, աղավնու զուգումից ծնված,
Իշտարի կրակե կաթով մեծացած-
Ինքնակալ ու բիրտ մի տիրուհի էր,
Մթին աշխարհի հույզերի վիհ էր,
Սրտերի՝ քարայր, սիրո՝ խորխորատ:
Չկար սիրահար
Որ նրա հրատապ կրքին դիմանար:
Վավաշոտ և նենգ, սրբազան պոոնիկ-
Անապատ երկրի այս Շամիրամը,
Սերը քաղում էր հասած մրգի պես,
Խածում, վայելում բոցավառ համը,
Ապա, այլայլված, կատաղած, հրակեզ,
Սրասույր դաշույնը խփում էր սրտին,
Արյունում , սպանում իր սիրահարինն..

Մինչ բիրտ ասորիք ամեն ինչ քանդում,
Ավերում էին-
Ամենավսեմ,
Գոռոզ, քաջարի Հայոց այրերը
Վեր էին ցնցում իրենց սրերը,
Գոռում բողոքում
Եվ ետ պահանջում իրենց Արային
Տարոնի դաշտից,Աղձնիքից,Մոկքից,
Հայկական Պարի հպարտ լեռներից
Նոր մարդիկ էին գալիս անդադար
Եվ բարկությունից ցնցված, դողահար,
Պատրաստվում էին նոր պատերազմի:

-Մենք ետ ենք ուզում մեր վեհ Արային:

Եվ այդ ձայների արձագանքները
Լեռնելեռ անցան, ընկան դաշտերը
Եվ որոտացին հայ հոգիներում...

-Մենք ետ ենք ուզում մեր վեհ Արային:
-Մենք ետ ենք ուզում մեր վեհ Արային:

Сиаманто

МОЛИТВА БОГИНЕ АНАИТ В ДЕНЬ НАВАСАРДА


О Богиня! Вот я свою очистил совесть от слабодушной религии,
И торжественно иду к Тебе. Стопы мои святы,
Открой мраморную дверь твоего храма, чтобы я преклонил
Колени свои, чтобы я в молитвах окровавил свой лоб...
Открой дверь алтаря, и дай былую огненную мощь
Пращуров моих - Арташидов.
Внемли речам моим, Златовласая Мать, сестра самой доброты,
Сестра плодородия, Владычица древних Армян, -
Ликуя, как прежде, твой род утро Навасарда встречает...
Прими мои молитвы, пред образом твоим
Коленопреклоненно тебя прошу.
Внемли молитвам моим, ты Роза Чуда, богиня с золотыми стопами,
Святая Невеста ночи, Возлюбленная Арега.
От наготы Паруса Арамазда с лунным твоим телом
Пусть вновь воскурится Алтарь от луча.
В тебя лишь верю. На багревандских холмах находясь,
Я - твой многовековой поклонник мифов, твой сын-копьеносец,
Как проситель, апостол спокойно и гордо к Тебе иду.
Послушай, Гайкова лира моя на земле Гохтан родилась.
Желаю обет дать тебе... К тебе спешу,
Накрывшись хламидой и связкой гибких молодых веток,
И розовое масло в серебряной лейке тебе несу,
Груди твои окропить желаю...
Спешу к тебе, держа в руке еще и кадильницу, куда собрал я
Горестные слезы мои, пролитые за гибель твою.
К тебе иду, за тенью моей заветные лани спешат,
И пусть с багревандских холмов
Язычники, воины ладные, в рясах виссоновых, с копьями,
Луками после стрельбищ пред входом в алтарь
В шеи мощных быков воткнут свои мечи...
И пусть, словно стая горлиц, невесты армянские
К твоему поспешат изваянью.
Пусть вновь восторжествуют
Водные игры Вардавара, и пусть младые девушки,
Вкруг жертвенника танцующие, свои тела магические
Тебе, о Богоматерь любви и бдительности, дарят...
Позволь мне, о Богоматерь Анаит, совершить сегодня месть свою
Двадцативековую,
Смотри, - в огонь твоего алтаря я бросил два ядовитых крыла
Моего низвергнутого деревянного креста.
Ликуй, о Матерь Златовласая, - от ребер просветителя
Беру одно ребро и, словно свечку, тебе зажигаю...
Молю тебя, о Ты, несравненная Красота Мощи и Силы,
Отдавая свое тело Солнцу, его оплодотворись частицей,
И дай армянскому роду грозного всемогущего Бога.
Из алмазного чрева, о Богиня, роди нам
Бога Непобедимого...

1914

ԱՐՈՐԴԻՆԵՐԻ ՀԻՄՆԵՐԳԱՐԱՆ/ARORDINERI HIMNERGARAN


http://www.youtube.com/watch?v=XBbCf5Dqcx0

Иносказательные рассуждения о солнце истинном и о том, как произошел от Отца Сын единородный Христос

И ночь приблизилась к концу,
И утренний был явлен знак –
Взошла могучая звезда,
Чтоб возвестить рожденье света.
И оживало все вокруг,
И уходил из мира мрак,
И ликовало все вокруг,
Сподобясь лицезренью света.

Всем тем, кто был в кромешной тьме –
В узилище, чье имя мгла, -
Явился свет, и свет рожден
Был сонлцем – величайщим светом.
Зима морозною была,
Семля промерзлою была.
Но свет весенний принесен
Был солнцем – величайщим светом.

И пробудилась вновь земля,
Зазеленели склоны гор,
И на полях взошли ростки
Под солнцем – величайщим светом.
И на деревьях засверкал
Вновь многокрасочный убор,
Раскрыла роза лепестки
Под солнцем – величайщим светом.

И забурлили родники,
Ликуя понесли вперед
Кипенье, пенье звонких вод
Под солнцем – величайщим светом.
И твари, мертвые досель:
И гад, и дикий зверь, и скот –
Плодится все и все живет
Под солнцем – величайщим светом.

Так что же не дивитесь вы,
И что ж у вас вопросов нет
О солнце этом, о его
Исполненном сиянья свете?
Ведь то не просто солнце – нет!
То новый – ярче солнца – свет,
Свет наивысший - и ему
Светила служат все на свете.

И от него, да, от него
Росток светящийся возник.
Так свет был светом порожден –
Верховным светом всемогущим.
Да, свет был светом порожден –
Владыкой всех других владык,
Которого зовем царем,
Дарящим свет всему, что суще.

И замерцало в небесах
над изумленною землей
Сиянье радуги златой –
И радостью земля обьята:
Она ликует и цветет,
Внимая вести той благой:
Великий появился свет,
И он не ведает заката.

Лишь только те, в ком нет души,
Кто сердцем – глух, глазами слеп,
Не верят в солнце, свет его –
И нет в их слепоте просвета:
Как в склепе, в темноте живут,
И полон ложных снов тот склеп,
И малой толики в тех снах
От солнца и от света нету.

И лишь мерещится слепцам,
Что некий свет в глазах у них –
То ложный свет: он не рожден
Был солнцем – величайщим светом.
Как жажду я, я – Костандин,
Который написал сей стих –
Чтоб дух мой скорбный просвещен
Был солнцем – величайщим светом.

Костандин Ерзнкаци

На распятие Господне

Тот жаждал на кресте, как человек простой,
Кто создал океан, наполненный водой.

Самаритянку тот “дай мне испить” просил,
Кто всю вселенную бессмертьем напоил.

И сотник римских войск, желчь с уксусом смешав,
Чрез губку напоил Царя небесных слав.

Днем солнце было мглой затем облечено,
Что слово вечное землей оскорблено.

И громким голосом Господь с креста к отцу
“Или!Или!” воззвал и предал дух Творцу.

Завета Ветхого порвался завес – в миг,
Когда в мучениях Даятель жизни ник.

Земля потрясена была до глубины;
Рассеклись камни скал, гроба потрясены;

Темница страшная, восколебался ад,
Тьму душ окованных он выпустил назад:

От гласа мощного того, кем жизнь дана,
Была свобода им в тот час возращена.

Сей жизнедатель наш когда во ад сошел,
Он свет затеплил тем, кого в тюрьме обрел,

На небо верхнее из бездны их вознес
И с бестелесными – их водворил Христос;

Их свету причастил в чертоге без греха,
Во царстве свадебном Святого Жениха,-

Там церкви-матери, где первенцы царят
И Авраамовых наследников где град,

Где праведных ряды пред Господом Отцом
Ликуют без конца о Женихе Святом.

С Отцом и Святым Духом, в век веков, псалом
Распятому за нас мы славу воспоем

Нерсес Шнорали

Вообще-то, о Христе здесь не слова, а вот рождение Ваагна пересказано довольно качественно изложено.
Причём, Ерзнкаци завершает своё поризведение практически молитвой аревапашта:
А ведь тот, кто реально живёт по христианскому канону, должен быть убеждён, что солнце - всего лишь светильник на рабочем месте яхве.

Ты хочешь в чём то обвинить Костандина Ерзнкаци в теме духовная поэзия?

Стихотворение, которое имеет двоякий смысл (души и тела) и иносказательно звучит так

Очнитесь, распахните взор,
Закрытый сонной пеленой,
Движенье вечное светил
В ночи узрите над собой:
Они не спят, они кружат –
Так Бог велел им всеблагой,
Создавший словом лишь одним
Небесный купол над землей.

И пробудился я, и встал,
Исполнен бодрости и сил,
Увидел полную луну
И множество ночных светил –
Для услужения луне
Их Бог всемудрый сотворил…
И ночь приблизилась к концу,
И утра знак мне явлен был:

Я зрел: - могучая звезда
Взошла, сияния полна,
И светом огненным своим
Затмила звездный свет она:
То было солнце – и тогда
Померкла светлая луна,
Померкли звезды в вышине,
И мир очнулся ото сна.

Все ярче разгорался свет –
И прояснился небосклон.
Младенец показался тот,
Чье имя слаще всех имен.
Из глаз его струился свет,
И одарял душою Он
Всех, кто с любовью утра ждал,
Отринув безмятежный сон.

Сколь сладок свет! Сколь сладок миг
Рожденья света, сколь высок!
Блажен, кто долю возыметь
От света утреннего мог.
И ежели врата добра
Создал для нас на небе Бог,
То нам откроются они,
Когда зарей горит восток.

И если с добротой любви
Склоняется к нам Божий лик,
И если слышит Всеблагой
Моленья наши, плач и крик
И одаряет щедро нас –
То это все вершится в миг,
Когда рождается в ночи
Тот утренний, тот первый блик.

На смену смерти жизнь идет
В сияньи утренних лучей,
И потому в рассветный час
Все запахи еще нежней.
И если вечная любовь
Любовью нас дарит своей,
То пусть тогда моя душа
Соединится утром с ней.

И если радость и любовь
Мне суждены у врат любви
Пусть утром удостоюсь я
Любви и всех наград любви.
И если душу должно мне
Отдать любви – я рад любви:
И муки претерпеть готов
Я за бессмертный взгляд любви.

Благословен воскресщий свет,
Любовью льющийся с высот!
Блажен, кто сыном света стал
И кто постиг любви восход!
И тот, кто жаждет обрести
В любви бессмертия оплот,
К любви прибави пусть любовь,
С любовью в дом любви войдет.

О Боже, сжалься надо мной
И милосердье мне яви!
Даруй мне от своей души,
Даруй мне от своей любви!
Я – многогрешный Констандин,
Но я ведь твой смиренный сын!
Любовью утренней любви,
Молю, меня благослови!

Костандин Ерзнкаци

Я смертный, сотворен из праха

Я смертный, сотворен из праха,
Из четырех стихий земных,
Во тьме я шел, дрожал от страха,
Слеза текла из глаз моих.

Кого-то пламенем сжигал я,
И сам терпел, сгорал дотла,
И зло кому-то причинял я,
Страдая от людского зла.

Мой дух был пламенем неложным,
Но канул я в глухую тьму,
Я знал почет, но стал ничтожным
По безрассудству моему.

Был родником с водой сладчайшей –
Грехом я сам себя мутил.
Блистал я, был звездой ярчайшей –
Свой свет я погасить спешил.

О Хачатур, дремать позорно,
Твой час последний предрешен.
Жизнь - это снег на склоне горном,
Грядет весна – растает он.

Твой сон тебя страшит, кончаясь,
Влечет он в бездну, а не ввысь.
Заплачь, вздохни, промолви “Каюсь!”
От сна греховного очнись.

Хачатур Кечареци

Ещё один пример невежества:

Тропарь Сретенью Господа нашего Иисуса Христа: "Радуйся, Благодатная Богородице Дево, из Тебе бо возсия Солнце правды, Христос Бог наш, просвещаяй сущия во тьме".

Таронеци, наверно в армянском оригинале вместо "cолнце" стоит термин Арег. В смысле вечного Духовного Солнца, Cолнца Правды и Истины.
Если поставить этот термин на свое место, то все становится более понятным. - Иногда несовсем качественные переводы сильно искажают смысл оригинала:

Как жажду я, я – Костандин,
Который написал сей стих –
Чтоб дух мой скорбный просвещен
Был Арегом – величайщим светом.

А это современный стих/гимн посвяшенный Арегу:

ԵՍ ԱՐԵԳՆ ԵՄ ԶՈՐԱՎՈՐ

http://www.youtube.com/watch?v=P_N101_m0kc...feature=related

Я к тому, что он среди своих не всегда понимание находил, с завистью сталкивался. Это и в обычной жизни встречается, н отем кто одарен всегда сложнее.

Ни в коем случае. Восхититься.

Епископ Хосров Андзеваци стал тондракитом, был отлучен, предан анафеме, и сослан в заточение.
Его сын Григор также преследовался и был обвиняем в тондракитстве иерархами ААЦ. - От него потребовали письменного отречения, что он и сделал в своем "послание против ереси тондракийцев"..
Отсюда, вероятно, его душевные муки, cамобичевание, отразившиеся в его творчестве.

Источник:

"История древнеармянской литературы" - Манук Абегян (Изд. АН Арм. ССР. - 1975г.)
Глава "Григор Нарекаци" cтр.298.