Frezy_Grant
26.9.2009, 18:23

Как сказал френд
Pigh в своем ЖЖ (http://pigh.livejournal.com/)
"Я знаю одно: не дай Бог великому композитору Комитасу дожить до сегодняшнего дня и узнать,что комиссия армян-историков будет обсуждать Геноцид армян с турками..... "
Крунк
Ребята! У меня к вам одна просьба. Если у кого есть возможность, помочь мне в поиске стихов Комитаса на армянском языке. Я не могу их найти.
Спасибо заранее.
Он что еще и стихи писал?
Цитата(Корюн @ 11.10.2010, 23:40)

Он что еще и стихи писал?
Вообще-то он композитор. Я просто не могу нигде найти тексты его песен на армянском языке.
varjapet
12.10.2010, 21:51
Комитас-поэт у нас был, но это было гораздо раньше, в VII веке.
Жаль, что никто не откликнулся...
КОМИТАС (Согомон Согомонян), армянский композитор, музыкальный этнограф, теоретик музыки, хормейстер, педагог. Основоположник армянской национальной композиторской школы.
Родился 26 сентября 1869 г. в городе Кутина (Кетайя) в Западной Анатолии (ныне Турция). Его предки в 17-ом веке переселились туда из деревни Цхна провинции Гохтан. Отец — Геворк Согомонян — был сапожником, в то же время он сочинял песни и обладал красивым голосом. Яркими музыкальными способностями отличалась также мать композитора — Тагуи, которая была ковровщицей. Безрадостным и полным лишений было детство Комитаса. Он потерял мать, когда ему ещё не было и года, а полностью осиротел к 11 годам.
В 1881 году священник Кутины Г. Дерцакян едет в Эчмиадзин — принимать сан епископа. По просьбе католикоса он должен был привезти с собой голосистого мальчика-сироту — на учебу в Эчмиадзинской духовной семинарии. Из 20 сирот был выбран 12-летний Согомон. Поскольку в это время в Кутине запрещалось говорить по-армянски, мальчик говорил на турецком и на приветствие католикоса Геворка IV ответил: «Я не говорю по-армянски, если хотите — спою». И своим красивым сопрано спел армянский шаракан (духовный гимн), не понимая слов. Благодаря исключительным способностям Согомон за короткое время в совершенстве овладевает армянским.
В 1890 году Согомон посвящается в сан монаха. В 1893 завершает обучение в семинарии, затем принимает сан священника и имя католикоса Комитаса — выдающегося поэта VII века, автора шараканов. В семинарии Комитас назначается учителем музыки. Параллельно с преподаванием Комитас создает хор, оркестр народных инструментов, обработки народных песен, пишет первые исследования об армянской церковной музыке. В 1895 году Комитас принимает духовный сан архимандрита. Осенью того же года уезжает в Тифлис, учиться в музыкальном училище. Но, встретившись с композитором Макаром Екмаляном, получившим образование в Петербургской консерватории, меняет свои намерения и изучает у последнего курс гармонии. Эти занятия стали своеобразной предтечей и крепкой основой для овладения европейской техникой композиции. Дальнейшие события жизни Комитаса были связаны с крупным музыкальным центром Европы — Берлином, куда он уехал учиться по протекции католикоса, получая финансирование от крупнейшего армянского нефтяного магната Александра Манташяна. Комитас поступает в частную консерваторию профессора Рихарда Шмидта и одновременно в Королевский университет.
КОМИТАС (Согомон Согомонян), армянский композитор, музыкальный этнограф, теоретик музыки, хормейстер, педагог. Основоположник армянской национальной композиторской школы.
Родился 26 сентября 1869 г. в городе Кутина (Кетайя) в Западной Анатолии (ныне Турция). Его предки в 17-ом веке переселились туда из деревни Цхна провинции Гохтан. Отец — Геворк Согомонян — был сапожником, в то же время он сочинял песни и обладал красивым голосом. Яркими музыкальными способностями отличалась также мать композитора — Тагуи, которая была ковровщицей. Безрадостным и полным лишений было детство Комитаса. Он потерял мать, когда ему ещё не было и года, а полностью осиротел к 11 годам.
В 1881 году священник Кутины Г. Дерцакян едет в Эчмиадзин — принимать сан епископа. По просьбе католикоса он должен был привезти с собой голосистого мальчика-сироту — на учебу в Эчмиадзинской духовной семинарии. Из 20 сирот был выбран 12-летний Согомон. Поскольку в это время в Кутине запрещалось говорить по-армянски, мальчик говорил на турецком и на приветствие католикоса Геворка IV ответил: «Я не говорю по-армянски, если хотите — спою». И своим красивым сопрано спел армянский шаракан (духовный гимн), не понимая слов. Благодаря исключительным способностям Согомон за короткое время в совершенстве овладевает армянским.
В 1890 году Согомон посвящается в сан монаха. В 1893 завершает обучение в семинарии, затем принимает сан священника и имя католикоса Комитаса — выдающегося поэта VII века, автора шараканов. В семинарии Комитас назначается учителем музыки. Параллельно с преподаванием Комитас создает хор, оркестр народных инструментов, обработки народных песен, пишет первые исследования об армянской церковной музыке. В 1895 году Комитас принимает духовный сан архимандрита. Осенью того же года уезжает в Тифлис, учиться в музыкальном училище. Но, встретившись с композитором Макаром Екмаляном, получившим образование в Петербургской консерватории, меняет свои намерения и изучает у последнего курс гармонии. Эти занятия стали своеобразной предтечей и крепкой основой для овладения европейской техникой композиции. Дальнейшие события жизни Комитаса были связаны с крупным музыкальным центром Европы — Берлином, куда он уехал учиться по протекции католикоса, получая финансирование от крупнейшего армянского нефтяного магната Александра Манташяна. Комитас поступает в частную консерваторию профессора Рихарда Шмидта и одновременно в Королевский университет.
По возвращении из Европы он преподавал музыку в Академии Геворкян в Эчмиадзине. Наряду с армянской системой нотной записи Комитас ввел и европейскую нотопись. Он организовал хор, с которым разучивал армянские народные песни на четыре голоса. Параллельно занимался научно-исследовательской работой, изучал армянские народные и духовные мелодии, работал над расшифровкой армянских хазов, над теорией гласов. Новое европейское мировоззрение стало причиной конфликта между Комитасом и церковью. По этой причине в 1910 году Комитас уезжает в Константинополь. Ему казалось, что там найдет такую среду, которая его поймет, защитит и поощрит его деятельность, и тут он сможет претворить свои мечты в реальность. Комитас хотел создать национальную консерваторию, с которой связывал дальнейшую музыкальную судьбу своего народа. Но ему не удается осуществить это предприятие. Его вдохновенные идеи встречали лишь холодное безразличие местных властей. В Константинополе Комитас организовал смешанный хор из 300 человек, назвав его «Гусан». Последний пользовался большой популярностью. В его концертной программе основное место принадлежало армянским народным песням. Сам он превосходно владел флейтой и фортепиано, был одарен большой силой воздействия на своих слушателей. Искусством Комитаса были покорены известные музыканты Европы.
Апрель 1915 года — начало чудовищного Геноцида армян. Турецкие власти воплощают в жизнь свой давно уже задуманный и подготовленный план уничтожения армянской нации, и начинают свои кровавые действия с интеллигенции. Составляются 2 списка ссылаемых ученых: первый в Айаш, а второй — в Чангр. Тех, кто попал в первый список, уничтожили сразу. Комитас, вместе со многими своими друзьями и коллегами, оказался во втором списке. Семь недель длился страшный путь к месту ссылки. Конечно, с первого же дня ссыльные из этого несчастного каравана осознавали свой трагический конец.
Выдающиеся западно-армянские поэты Сиаманто и Даниел Варужан, еще в Константинопольской тюрьме подружившиеся с Комитасом, старались окружить его вниманием и облегчить его долю. Но месяцами тянувшийся этот путь на голгофу был чреват ужасными физическими и моральными потрясениями, от которых мог сойти с ума любой, не говоря уже о музыканте, который не знал иного мира, кроме музыки и песни. Первый удар был нанесен тогда, когда он своей песней давал друзьям понять, что с ними сделают эти палачи. Вдруг жуткий, оглушительный удар прервал его пение: полицейский-зверь, неожиданно возникнув у него за спиной, сильным ударом оглушил Вардапета. От неожиданности и силы удара Комитас побледнел и не мог двигаться… По дороге в Чангр, на перевале Тавли, куда добрался наконец караван ссыльных после изнурительной ходьбы по пустыне, голодный и мучимый жаждой, произошел еще один ужасающий случай. Те, у которых еще хватало сил, пошли на поиски питьевой воды. Комитас, будучи человеком аккуратным и чистоплотным, обрадовался принесенной воде и захлопал в ладоши по привычке. Чашек не было, поэтому приходилось пить прямо из ведра. Зная щепетильность Комитаса, Сиаманто и Варужан в первую очередь поднесли ведро Вардапету… Но стоило ему приблизиться к ведру, как полицейский набросился на него, ударом выбил ведро из рук и швырнул прочь… Комитас в ужасе закрыл лицо рукой и застыл в онемении, пока вода капля за каплей стекала вниз по полам его одежды…
Душевное состояние Комитаса усугубилось по достижении страшной цели «путешествия» — в Чангре, когда изнуренные издевательствами турецких военных деятели армянской культуры осознали, что смерть уже дышит им в лицо. Предчувствуя свой конец, они просят Комитаса спеть для них в последний раз. Комитас не отказывается и исполняет одно из самых известных произведений — «Господи, помилуй»… Под скорбный плач и безнадежные стоны умирающих друзей, завершив песню, Комитас вдруг задрожал всем телом и взорвался диким, безудержным хохотом, что повергло в ужас всех присутствующих. Понимая состояние Вардапета, его окружили и попытались успокоить, но тщетно — история продолжилась…
В этот судьбоносный момент из Константинополя пришел приказ: вернуть Комитаса в Константинополь, и покорного Комитаса через Конию, в сопровождении двух чудом спасшихся его друзей — врача Торгомяна и издателя Бюзанда Кечяна, привезли в Константинополь после трехмесячных мучений. Комитас явился и очевидцем, и невероятным чудом выжившей жертвой армянского Геноцида 1915 года. Этой трагедией пропитано все его последующее творчество, и эта же трагедия предопределила дальнейшие 20 лет чудовищных душевных мук постепенно угасающего гения армянской музыки. Комитас уединился от внешнего мира, укрылся в своих мрачных и тяжелых думах — сломленный и печальный.
В 1916 году здоровье Комитаса ухудшилось, и его поместили в психиатрическую клинику. Однако не было никакой надежды на выздоровление. Гений армянской музыки нашел свое последнее пристанище в Париже, в пригородной лечебнице Вил-Жуиф, проведя там почти 20 лет.
22 октября 1935 года прервалась жизнь Великого Комитаса. Весной 1936 года его прах был перевезен в Армению и предан земле в Ереване — в пантеоне деятелей культуры. Не менее трагической была и судьба творческого наследия Комитаса. Большинство его рукописей были уничтожены или растеряны по всему миру…
Я на русском нашла пока только . Пробую найти на армянском.
Осень
Деревья, кусты полнятся плодами,
В сараи несут полными руками
- Осень питает!
Кроны деревьев сотрясая,
Листву золотую в ряд собирая
- Осень засыпает!
Дождями, ветрами все задувая,
Воем и свистом нас пугая
- Осень играет!
Словно украшение
День-деньской
Держи фонарь
Зажженным,
Как мысли светоч.
Вновь и вновь
Держи фонарь
Неугасаемым
Как сердца струны.
Вперед
И вновь сегодня на твое чело спустилась ночь,
Сверкая молнией и громом устрашая,
И сердца глубь бушует, тучами окружена
Огнем и пламенем пылая.
С добрым сердцем ко мне явись
И твой корабль - несокрушим!
Живи всегда, судя все верно,
И воздержись от злых обид.
Иди вперед и вдаль стремись.
Осень жизни
Перед взором
Встали хором
Пожелтелая листва
Да опавшая кора
На земле
Косою желтой
На боку.
Тихо - молча
Глухо, скрыто
Опустевшие леса
Да камни как кремни
И далеко
Под горою
Я - один.
Сезон любви
Пришла весна!
Светлые дни легли на сердце
Тучи складками идут
Жизнь кипит!
В летних долах луна засветилась
На груди моей усталой.
Осень - житница!
Плоды и ягоды с деревьев виснут
В амбары сердца моего спадая.
И та зима!
По горам снежинками скакала,
- Грудь мою легонько волновала.
Миф
Душа порхает
Как мотылек
И вверх, и вниз
По морю надежды
Душа - как груз
Без матери
И без любви
Вздыхает на ветру.
Мольба
Постой, Господь, Бог мой!
Открой Господь, Любовь мне.
Дьявол отбил мне крылья.
О дай Боже, огня, о Боже!
Чтоб как трава уж боле
Не трепетал я!
Прохладное море любви
Лазурью небо закипело,
И запылала красная страна
Огонь и юг к нам надвигаясь
Несли и жар, и грусть душе.
Душа моя как ветерок
Пришла к тебе с любовью в сердце
И с розой на груди сказала:
"Услышь! Вот я, любить тебя пришел!"
С благоуханьем этой розы
Сердца приблизились друг к другу.
Подобно Солнцу и Луне
В мгновенье слились в поцелуе.
"Душа моя!", произнеся,
Раскрыла кудри предо мною,
Расположив волна к волне,
Душа угасла и смолкла.
Мечта
Есть голосок у меня звонкий
Что в сердце твоем раздается
О крылья мои, дайте силы
Взлететь, улететь...
О, седина, любовь - весна
Мы с тобой - любовь одна
Одно лишь сердце мы с тобою.
Пылая кронами граната,
Дурманя песнями любви.
Смотри отец, любовь бела,
Что стыла зимы напролет,
Теперь цветет в твоем саду.
Смотри: любовь твоя весною
Открывши язвы мне, да раны
Теперь живет в душе моей.
Любовь-ветерок
Дуй, ветерок
Ты легонько
Жизнь - любовью,
Счастьем - сердце
Овевая,
Обнимая
Моря волны,
Неба складки
Озаряясь
Красным цветом
Пусть пылает светом алым
И кружится, чтоб надежда
На пригорке
Зацвела.
Негаснущая любовь
Тебя не любить -
В Геенну сойти
И душу спалить.
Тебя любить -
В Эдем попасть
И в розах спать.
Булыжник и путь
По булыжникам шагал я
На булыжниках истаял.
И в сердце камня злато-серебро,
И в круг него деревья да цветы.
Живет булыжник, не ведая печали
А по нему проходит глупой жизни путь.
Во сне твоем
Тебе привиделось, что ты и я
Лицом к лицу познали вдруг
Друг друга мы в реке любви.
Твоя любовь, ставши горой,
Буйным цветом разрослась
Небо ж над твоею головой
Стало Куполом священным над тобой.
Свет горы той, неба покрывало,
Одинокого меня свели с ума.
Цветок в руке - зеленый, свежий
С волшебных дол ты сорвала.
Цветок к цветку тебе искал
Под небом синим на рассвете
У реки, в траве зеленой,
Чтоб пояс пестрый завязать.
Одинокий
Когда в лесу луны сиянья
Да ветерки любви,
Прошелестели по деревьям и горам,
И каждая душа нашла по розе
Сердечку в украшенье.
Вернулся одиноким я домой
И сон успокоительный нашел я,
Что очи мне связал дурманом сладким
Да покрывало расстелил.
Во сне моем
И этой ночью в сне моем
С тобою мы затанцевали
И на столе святом нам свечи
Расставили посланницы любви.
Злато-серебро по краю неба
Как фату мы себе взяли,
Тебе и мне кафтан любви
Зелено-красный заказали.
Осенний день
Черные тучи опустились
Да над горою сложились
Утро пришло
Воздух остыл.
Небо взвыло, шторм подняло -
Земля-старушка загрустила.
Тучка лопнула вдали,
Небо задрожало.
Свежо - солнце засияло
Задрожало, засверкало,
Да объяло неба кромку,
Загорелись склоны гор -
Гор многострадальных.
Прошел дождик, промолол -
Тихо-тихо.
Листву сухую разбросал.
Землю усыпил,
Птичек отпустил.
Буйна речка убежала -
Тихо-тихо.
Нависал в долах туман.
Подымался ветер
Раскидал он все вокруг.
Черны тучи заигрались,
Грустно-грустно.
Над горою растерялись.
Растаял день осенний
Судьбы моей несчастной.
Колос любви
Кто же видел
Размером с море
Ветра дуновенье?
Иль на полях
Волненье ржи
Как золотой волны?
Крошка
Зри - в корень,
Ищи - новое,
Брось - старое,
Открой - истинное.
Сегодня, в "Доме национальных культур" города Пятигорска, совместно с Пятигорской армянской национально - культурной автономией, состоялся вечер, посвященный 75- летию Со Дня смерти великого армянского композитора Комитаса.
Нажмите для просмотра прикрепленного файла
Нажмите для просмотра прикрепленного файлаИ как сказал, Католикос всех Армян Вазген Первый: "Армянский народ в песне Комитаса нашёл и узнал свою душу, своё духовное "я".
Комитас Вардапет - начало, не имеющее конца. Он должен жить армянским народом, и народ должен жить им, отныне и навсегда".
Спасибо за материал, Анаит джан. Очень здорово это все.
Цитата(celtic @ 22.10.2010, 20:29)

Спасибо за материал, Анаит джан. Очень здорово это все.
Не за что, Кельтик джан)))
Самое главное, чтобы мы никогда не забывали свою историю, традицию, культуру и язык)))
varjapet
29.10.2010, 17:38
Цитата
Я на русском нашла пока только . Пробую найти на армянском.
Если можно на армянском, то я могу сбросить сюда хороший материал. Воспоминания о Комитасе, написанные одним из лучших его учеником и солистом его хора Ваганом Тер-Аракеляном.
Цитата(varjapet @ 29.10.2010, 18:38)

Цитата
Я на русском нашла пока только . Пробую найти на армянском.
Если можно на армянском, то я могу сбросить сюда хороший материал. Воспоминания о Комитасе, написанные одним из лучших его учеником и солистом его хора Ваганом Тер-Аракеляном.
А почему нельзя? Конечно можно.
Вспомнила не совсем про Комитаса, скорее про его славу. Дело было еще при Союзе, в Армении, а точнее в Ереване.
Один известный армянский художник внешне очень походит на Комитаса - тот же тип лица, лысина, благородный овал лица, крупный нос, армянский тасиб в каждом движении. Художнику приходилось ездить по Массивской трассе (это такая гора из центра в Норкский массив) и его за какое- то нарушение остановили милиционеры. Когда они увидели его лицо, то ни штрафа, ни взятки с него не взяли - так и сказали Комитас джан, анци - проезжай, Комитас. С той поры его на той трассе не останавливали вообще, ибо разве можно штрафовать человека, похожего на Комитаса:)
Надо отдать должное образованию милиции тех лет - знали своих героев в лицо.
varjapet
29.10.2010, 21:04
Цитата(celtic @ 29.10.2010, 18:48)

Цитата(varjapet @ 29.10.2010, 18:38)

Цитата
Я на русском нашла пока только . Пробую найти на армянском.
Если можно на армянском, то я могу сбросить сюда хороший материал. Воспоминания о Комитасе, написанные одним из лучших его учеником и солистом его хора Ваганом Тер-Аракеляном.
А почему нельзя? Конечно можно.
Этот материал обширный, потому на него даю только ссылку. Еще некоторые вещи помещу полным текстом:
http://sarinfo.org/forum/viewtopic.php?t=4...asc&start=0
varjapet
29.10.2010, 21:11
Վահան Տեր-Առաքելյան
Իմ ծանոթությունը Հովհաննես Թումանյանի հետ
Քսաներորդ դարի սկզբին հայ գրականության երկնակամարի վրա փայլում էր չորսաստղյա մի պայծառ համաստեղություն՝ Հովհաննես Հովհաննիսյան, Ալեքսանդր Ծատուրյան, Հովհաննես Թումանյան և Ավետիք Իսահակյան:
Այս բանաստեղծներից յուրաքանչյուրը շողում էր իր առանձնահատուկ գրավչությամբ, բայց ինձ՝ գյուղացի պատանի ընթերցողիս մտքին ու սրտին ավելի մոտ, ավելի սիրելի էին Հովհաննես Թումանյանն ու Ավետիք Իսահակյանը: Ու նրանց հետ ծանոթանալու ցանկությունը երանելի փափագ էր ինձ համար:
Իսահակյանին պատահմամբ տեսնելու և ծանոթանալու բախտ ունեցա մեր գավառում՝ Դարալագյազում: Իսկ Թումանյանի հետ ծանոթանալուս հաճույքն իրագործվեց 1905 թվի գարնանը՝ Թիֆլիսում, ուր մեր շնորհագեղ երաժշտագետ Կոմիտասը բերել էր իր երգեցիկ խումբը՝ համերգներ տալու: Կոմիտասը Թիֆլիսում ուներ բազմաթիվ ծանոթներ, անձնական բարեկամներ, բայց համերգներից առաջ ոչ ոքի այցելության չգնաց, բացի Հովհաննես Թումանյանից, որի մոտ տարավ նաև ինձ:
Երբ Կոմիտասը հնչեցրեց Թումանյանի բնակարանի էլեկտրական զանգը, ինձ համակեց մի անհանգիստ հուզում, սարսուռ: Իմ սիրելի բանաստեղծին տեսնելու, նրա ձայնը լսելու հնարավորությունը ցնցում էր ինձ ջերմախտի դողով:
Դուռը բացեց սև, թավ հոնքերով, երկար ու խիտ արտևանունքներով, ժպտերես մի աղջիկ: Ինչպես իմացա հետո, դա Թումանյանի դուստր Անուշն էր:
- Վա՜յ, հազար բարով ես եկել, Կոմիտաս ջան, - բացականչեց Թումանյանը լայնաժպիտ՝ գրկելով Կոմիտասին ընդունարանում:
- Հազար բարին քեզնից, քո օջախից անպակաս, - պատասխանեց Կոմիտասը զնգուն ծիծաղով, ապա ասաց՝ նշելով ինձ - ծանոթացիր, Օհաննես, սա Վահան Տեր-Առաքելյանն է, իմ առաջին զուռնաչին, այսինքն՝ իմ սոլիստը՝ մեներգիչը, քո էլ տաղանդի երկրպագուն:
- Շատ ուրախ եմ, - ասաց Թումանյանը հմայիչ ժպիտով և ամուր սեղմեց ձեռքո. ապա մի վարկյան ինձ լուռ դիտելուց հետո հարցրեց.
- Որտեղացի՞ ես:
- Դարալագյազցի:
- Ուրեմն՝ լեռնցի: Լեռնային արծի՞վ, թե՞ հազարան բլբուլ :
- Լեռնային արծիվ, - վրա բերեց Կոմիտասը: - Այնպիսի ձայն ունի, որ հիշեցնում է առյուծի գիշերային մռնչյուն անապատում: Բայց չվախենաս. ձեռնասուն առյուծ է...
- Թող արծիվ և առյուծներ շատ լինեն մեր մեջ, թե չէ աղվես ու նապաստակ ծնող ազգերի ապագան ապագա չի էս դաժան դարում, - ասաց Թումանյանը՝ հարցական նայելով ինձ:
Ես շփոթվել էի. չգիտեի ո՛չ անելիքս, ոչ՝ ասելիքս: Ինձ օգնության հասավ Թումանյանը. նա մտերմաբար բռնեց Կոմիտասի և իմ թևից ու տարավ իր կաբինետը: Այստեղ սկսված հետաքրքրական խոսակցությունը, որի մասին այնպես սիրում էինք վիճել մենք՝ ճեմարանի սաներս, անջինջ տպավորվեց հիշողությանս մեջ:
varjapet
29.10.2010, 21:12
- Կոմիտաս ջան, ասել կուզի՝ եկել ես, որ Թիֆլիսը գրավես քո երգերով, չէ՞: Շատ լավ ես արել: Վաղուց էր պետք:
- Այդպիսի մի չար միտք ունեմ:
- Հիանալի միտք, - շեշտեց Թումանյանը: - Համա գիտե՞ս, որ մեր էսպես կոչված արիստոկրատ մեծատները համարյա օտարացել են, ռուսացել: Վաճառական դասն էլ հետևում է նրանց. ուզում է սիրամարգի պես նազանքով ճեմել, մոռանալով, որ ագռավը չի կարող սիրամարգի խելք ունենալ: Մնում են արհեստավորները, նրանք էլ շատ են աղքատ. օր ու գիշեր տանջվում, ջան են մաշում մի պատառ հացի համար: Էլ ո՛չ ժամանակ կա, ո՛չ սիրտ՝ հետաքրքրվելու երգով, նվագով, մանավանդ գրականությամբ: Օրինակ, իմ ընթերցողը բացառապես հայ աշակերտությունն է և գյուղերի տված ինտելիգենցիան: Գիտեմ, որ հատուկենտ հայ բուրժուաներ "հայրենասիրաբար" գնում են հայերեն գրքեր, բայց ինչպես չինացին չի կարդում այդ գրքերը, էնպես էլ նրանք:
- Ես իրազեկ եմ այդ տխուր երևույթին, բայց երաժշտությունը, որպես ինտերնացիոնալ արվեստ, ավելի բախտավոր է, - ասաց Կոմիտասը, - երաժշտություն, մանավանդ երգ հասկանալու համար անպայման չի պահանջվում իմանալ այն լեզուն, որով գրված է տվյալ երգը: Ճաշակով հորինված ու վարպետորեն կատարված երգի ազդեցությունը լսողի վրա մեծ է, երբեմն ուժեղ, եթե մարդը զուրկ չէ լսողությունից և առհասարակ զգացվելու հույզից:
- Այո, բայց մեր էսպես կոչված բարձր խավի լսողները ժողովրդական երգին վերաբերվում են քմծիծաղով և առանց ամաչելու ասում են, որ նրանից աթարի հոտ է գալիս:
- Ավելի վատ այդպես ասողների համար, որովհետև ժողովրդական երգի բնորոշ հոտը հայոց լեռնաշխարհի գունագեղ ծաղիկների բույրն է. նրանից ուրիշ հոտ առնողն ինքն է հոտած, նման "պիպու" կոչվող թռչունին, որը շուտ-շուտ փոխում է իր բույնը, կարծելով թե բույնը հոտած է, բայց փաստորեն հոտածն ինքն է:
- Պա՜հ, ինչ լավ համեմատություն արիր, Կոմիտաս ջան:
- Է՜հ, Օհաննես, խոսքը մերը, տունը մերը, խոսենք անկեղծաբար, - ասաց Կոմիտասը թառանչով: - հայերս զարմանալի օտարամոլ ժողովուրդ ենք. մենք քաշվում, մենք ամաչում ենք բացեբաց գնահատել, մանավանդ սիրել մեր արժեքները. լինի դա կուլտուրական նվաճում, թե կուլտուրական դեմք, անձնավորություն:
- Էդ դրուստ ես ասում, - վրա բերեց Թումանյանը:
- Կասեմ ավելին, - շարունակեց Կոմիտասը, - ստրկամիտ մարդուն հատուկ մոլությամբ փնտրելով մերը՝ մենք սիրում ենք փքել, ուռեցնել օտարինը, երբեմն նաև մերը, բայց այն, ինչն իրապես ո՛չ մի արժեք չունի:
- Էդ էլ ճիշտ դիտողություն է, Կոմիտաս, բայց դա ցեղային հատկանիշ չէ. դա հետևանք է այն բանի, որ կորցնելով մեր քաղաքական անկախությունը, ապրելով իրավազուրկ դրությու օտարների դաժան լծի տակ՝ դարեր շարունակ մենք մեր ֆիզիկական գոյությունը պահպանելու համար համակերպվել, հարմարվել ենք տեսակ-տեսակ բռնակալությունների, և դա իր անպիտան կնիքն է դրել մեր բնավորության վրա: Ուշագրավ փաստ է, որ այդ գիծն ավելի ցայտուն կերպով երևում է ո՛չ թե հասարակ ժողովրդի, այլ իմ ասած "բարձր խավերի" մեջ, որոնք ինչպես անցյալում, նույնպես ներկայումս, հանդիսանում են միջնորդ օղակ օտարների և ժողովրդական ճնշված մասսաների միջև:
Կոմիտասի դեմքին ծաղկեց մի տխուր ժպիտ: Նա իր արտահայտիչ աչքերի ջերմ հայացքով մի րոպե լուռ նայեց Թումանյանին, ապա ասաց.
- Օհաննես, ասածդ վշտացրեց ինձ. բնորոշելով մեզ, բնորոշելով մեր ժողովուրդը՝ դու փորձում ես քո պատմական տեսությամբ մեղմել իրողության ծանր տպավորությունը: Մենք կանգնած ենք այլասերման ճանապարհի վրա, եթե շարունակվի այն, ինչ գոյություն ունի:
- Ո՛չ, Կոմիտաս, այլասերվում է ո՛չ թե ժողովուրդը, այլ բուրժուական տարրը, - առարկեց Թումանյանը եռանդով: - Աշխատանքը կենսունակության աղբյուր է, աշխատանքի մարդը ամեն հասարակության առողջ կորիզն է, որ պայքարում է տվյալ հասարակության օրգանիզմը քայքայող բոլոր ախտերի դեմ: Եվ դարերի ստրկությունը չի կարողացել ոչնչացնել այդ հրաշալի կորիզը, նա ապրեցրել է մեր ժողովուրդը, կապրեցնի նաև այսուհետև:
varjapet
29.10.2010, 21:13
Թումանյանի դուստր Անուշը բերեց տաճկական սուրճ, չոր միրգ և լիկյոր, դրեց սեղանին, ժպտուն հայացքով նայեց մեզ ու լռիկ դուրս գնաց:
- Գովելի է քո լավատեսությունը, Օհաննես, բայց երեք բռնակալական պետության մեջ բաժան-բաժան ապրող հայությունը, զրկված քաղաքական անկախությունից, զուրկ ազգային միատեսակ կուլտուրա ստեղծելու հնարավորությունից, կանգնած համակերպվելու սայթաքուն ուղիի վրա, պիտի բարոյալքվի ու օտարանա:
- Մի կողմ թողնելով հայության փոքրիկ հատվածը աստվածախնամ Պարսկաստանում, - ասաց Թումանյանը հեգնալից, - ես կարող եմ ավելի կոնկրետացնել այդ հարցը: Սուլթան-համիդյան ռեժիմը Տաճկահայաստանում ստեղծում է հայերի մասսայական գաղթ դեպի օտար երկրներ: Հուսամ և հիմք ունեմ հուսալու, որ այդ ռեժիմը կտապալվի վաղը: Չի կտրվել չափազանց ձիգ տված լարը: Կապիտալի մուտքը մեր գյուղերում քայքայում է նահապետական տնտեսությունը և գյուղացուն քշում դեպի քաղաք: Դա նույնպես գաղթ է: Իսկ փաստ է, որ պետական կենտրոնական իշխանություն չունեցող ազգությունների տված արտագաղթը չունի ինքնուրույն գոյության հեռանկար: Նա վերջիվերջո ձուլվում է իրենից համեմատաբար ավելի բարեկեցիկ, հետևապես՝ ավելի ուժեղ բնիկների հետ: Սակայն...
- Էլ ի՞նչ "սակայն", Օհաննես, - ընդհատեց Կոմիտասը, - քո նշած հանգամանքները մահվան դատավճիռ են հայության համար:
- Ո՛չ, Կոմիտաս, հայ մարդը հեշտությամբ կուլ գնացող պատառ չէ, - հարեց Թումանյանը խնդուն դիմախաղով: - Ընդհանրացած կարծիք է, որ բանաստեղծները քաղաքագետ չեն, և ես քաղաքագետի հավակնություն չունեմ, բայց գյուղից քաղաք եկած ու պրոլետարացած գյուղացիները զորեղացնում են պայքարը իմ հիշած կապիտալի դեմ և առհասարակ կապիտալիստական իրավակարգի դեմ: Ով գիտե, թե ինչ հաճելի անակնկալներ է պատրաստում մեզ համար գալիք օրը:
- Հեղափոխությո՜ւն, - բացականչեց Կոմիտասը քմծիծաղով: - Հարստահարված, ճնշված տարրերի ակտիվություն, որին ապացույց է այն, ինչ ես տեսա ու լսեցի մի անգամ բանվորական մի միտինգում՝ Գերմանիայում, որտեղ բանվորներն ավելի բարեկեցիկ վիճակ ունեն, քան մենք հյուսիսային արջի երկրում: Համենայն դեպս ես հավատում եմ հայ ժողովրդի կենսունակությանը մարդկային ազգի գոյության կռվում:
- Ես էլ եմ հավատում, սիրելի բարեկամ, այլապես շատ ծանր կլիներ ապրել և ստեղծագործել, - ասաց Թումանյանը:
- Երբ քո Սասունցի Դավիթ ժողովրդական հերոսները կոչնչացնեն բռնակալ Մսրա Մելիքներին և կարմրաթուշ Անուշներն ու չոբան Սարոները հնարավորություն կստանան ազատ սիրելու իրար, իսկ քո լոռեցի սաքոները կազատագրվեն գոյություն չունեցող չարքերի խելագարացնող ուժից, այն ժամանակ ահա իմ ու քո սիրած "ըռանչպար մարդիկ" կապրեն որպես իրենց մշակած հողի, իրենց հալալ աշխատանքի ինքնիշխան տերեր, ահա այն ժամանակ հայ ժողովրդի ապագայի մասին ունեցած մեր վախը կշոգիանա, կչքվի, ինչպես շողը գարնան արևի շնչից:
- Այդ լուսաշող գարնան և նրա դայլայլուն սոխակ Կոմիտասի կենացը, - ասաց Թումանյանը խնդուն դեմքով ու լիկյորի իր ռյումկան չխկացրեց Կոմիտասի ռյումկայի հետ:
- Զուռնաչի, մի բան էլ դո՛ւ ասա, ի՞նչ ես լռել, - դիմեց ինձ Կոմիտասը՝ կես կատակով, կես լուրջ:
- Ես առաջարկում եմ Հայոց Պուշկին՝ պարոն Հովհաննես Թումանյանի կենացը, - թոթովեցի ես կարմրելով:
- Պա՜հ, ինձ Պուշկինի հետ համեմատելը շատ մեծ պատիվ է ինձ համար. երկա՛ր ապրես, պայծա՛ռ ապրես, լավ տղա, - ասաց Թումանյանը՝ նույնպես կարմրելով:
Մեծանուն բանաստեղծի խոսքերը վառեցին ինձ: Այդ րոպեին ես աշխարհիս ամենաերջանիկ պատանին էի:
varjapet
29.10.2010, 21:14
- Կոմիտաս ջան, մի հարց վաղուց հետաքրքրում է ինձ, և ես ուզում եմ լսել դրա մասին քո հեղինակավոր խոսքը. դու ի՞նչ կարծիքի ես մեր էսպես կոչված ազգային-հայրենասիրական երգերի մասին, - հանկարծ հարցրեց Թումանյանը րոպեական լռությունից հետո:
- Հրաժարելով հրաժարիմ, - պատասխանեց Կոմիտասը թթու դիմախաղով, - դրանք բոլորը, բացառությամբ մի երկուսի, գեղարվեստական ո՛չ մի արժեք չունեն, մանավանդ որ նբանց եղանակների մեծ մասը օտար է:
- Իսկ ի՞նչ կասես մեր հեղափոխական երգերի մասին:
- Կասեմ՝ գռեհկություն, այլանդակություն, որի դեմ պետք է պայքարել ամբողջ ոգով, - ասաց Կոմիտասը շեշտակի:
- Իսկապե՞ս:
- Հաստատապես: Հապա տես, թե ինչի՛ է նման այս "հեղափոխական" երգը, որ դժբախտաբար սաստիկ տարածված է:
Եվ Կոմիտասը սկսեց երգել "Դաշնակցական խոմբ, գնանք մենք Սասուն"՝ ճշտությամբ վերարտադրելով նրա գռեհիկ, անիմաստ շեշտադրությունը, խոսքերի ու եղանակի բացարձակ անհամատեղությունը:
Արվեստի բացակայությունն այդ երգի մեջ և առհասարակ նրա բացասական տպավորությունն այնքան ակներև էր, որ Թումանյանը լիովին ազատություն տվեց իր բարձրաձայն ծիծաղին:
- Դրուստ որ, ի՜նչ մազալու բան է, - ասաց նա և նորից քահ-քահ ծիծաղեց:
- Իսկ հիմա լսիր ժողովրդական երգի այս քառատողը, - առաջարկեց Կոմիտասը՝ իրեն հատուկ զարմանալի վարպետությամբ երգելով.
"Ես մի չոր ծառ էի,
Դուն գարնան արև,
Քո սիրով ծաղկեցավ
Իմ ճյուղն ու տերև..."
- Ի՜նչ գեղեցիկ համեմատություն, ի՜նչ խորություն ու պարզություն, - բացականչեց նա հիացած: - Ես մեծ սիրով իմ անունը կդնեի այս գոհար քառատողի տակ:
- Բա ի՞նչ էիր կարծում, իմ սիրելի բանաստեղծ, այդպիսի գոհարների անսպառ աղբյուր է հայ ժողովուրդը, - ասաց Կոմիտասը բավականության ջերմ զգացումով:
- Էդ դրուստ է, Կոմիտաս ջան, համա քո երգելու արվեստն էլ հրաշալիք է: Տո, էդ ի՞նչ զարմանահրաշ մարդ ես դու:
- Զարմանահրաշը ե՛ս չեմ, այլ մեր գեղջուկն է, մեր ժողովրդական երգն է, որովհետև վատ բանը չի կարող լավ դառնալ, ինչքան էլ աշխատի Կոմիտասը: Եվ ով ուզում է ստեղծել հայ կուլտուրական երաժշտություն, նա պիտի հիմք ընդունի ժողովրդական երգը, նա պիտի ղեկավարվի այդ երգի ոճական սկզբունքներով, այլապես նրա ստեղծած երաժշտությունը չի լինի հայկական երաժշտություն, - եզրափակեց Կոմիտասը վեր կենալով:
Վեր կացա նաև ես:
- Ո՞ւր, չե՛մ թողնի գնաք, - ասաց Թումանյանը՝ գրկելով Կոմիտասին: - Կճաշենք միասին: Կրակ գցեցիր սրտիս մեջ, հիմա ուզում ես գնա՞ս:
- Կրակ ընկնի դուշմանիդ սիրտը, Օհաննես ջան, իսկ գնալ պետք է, անհրաժեշտ է, - կտրուկ հայտարարեց Կոմիտասը և մենք հրաժեշտ տվինք ջերմաշունչ բանաստեղծին, անմոռանալի մարդուն, աննման խոսակցին:
Այսօր այլևս չկան ո՛չ Թումանյանը, ո՛չ Կոմիտասը, բայց իմ հիշողության մեջ նրանք ողջ են, կյանքով լեցուն, վառ հույսերով ծփուն, ինչպես տեսել եմ նրանց այն օր՝ Թումանյանի դեմքին հմայիչ ժպիտ, անուշ խինդ ու խաղ, Կոմիտասի շրթունքներին՝ զնգուն ծիծաղ:
3. III - 1936 թիվ, Թիֆլիս.
varjapet
29.10.2010, 21:22
А это отрывок из воспоминаний о его встречах с Аветиком Исаакяном (привожу только часть с беседой Комитаса с Исаакяном)
Այդ օրից, որը միշտ անջինջ կմնա իմ հիշողության մեջ, անցել էր երկու տարի: Կոմիտասի մոտ էի, նրա ցածր առաստաղով բավականին ընդարձակ սենյակում: Աշնանային անդորր երեկո էր: Ծառան երկու անգամ հիշեցրեց թեյի մասին, բայց մնաց անպատասխան: Կոմիտասը պատմում էր թե ինչպես է պատկերացնում իր "Անուշ" օպերայի վերջին՝ չորրորդ գործողության ֆինալը: Կիսախավարի միջից հազիվ նշմարվում է սեպաձև ժայռերի գծագիրը, որոնց վրա զանազան դիրքերով նստած են հրացոլ աչքերով ալքեր, իսկ ներքևում՝ Դեբեդի մեջ լողում ու երգում են հերարձակ հավերժահարսերը.
"Վուշ-վո՜ւշ Անուշ, վուշ-վո՜ւշ քուրիկ.
Վո՜ւշ քո սերին, քո յարին..."
Ալքերը պատասխանելով նրանց՝ ափսոսում են Սարոյի մահը.
"Վուշ-վո՜ւշ Սարո, վուշ-վո՜շ իգիթ,
Վո՜ւշ քո սիրած սարերին..."
Հանկարծ փայլատակում, որոտում է երկինքը, թափվում է կարճատև տեղատարափ անձրև: Սարսափահար չքվում են ալքերն ու հավերժահարսները: Մոլեգնած տարերքի պոռթկումը օրկեստորի պատկերող նվագը հետզհետե մեղմանում, փոխվում է սիրատենչ հույսի և անամպ երկնքի լուսաշողերի նազելի խաղի: Օրկեստորը մրմնջում է պիանիսիմո: Բեմի վրա կախված հրացոլք երկնակամարի հակադիր կողմերից սկսում են դանդաղ շարժվել դեպի իրար երկու աստղեր: Աներևույթ մի թավ ձայն նրբահնչույն ֆալցետով թվերգում է.
"Համբարցման գիշեր, էն դյութիչ գիշեր,
Կա հրաշալի, երջանիկ վայրկյան...
Այն վեհ վայրկյանին չքնաղ գիշերի՝
Երկնքի անհուն, հեռու խորքերից
Անմուրազ մեռած սիրահարների
Աստղերը թռած իրար են գալիս.
Գալի՜ս, կարոտով մի հեզ համբուրվում
Աշխարհից հեռու, լազուր կամարում..."
Ես երևակայում էի Լոռվա գողտրիկ ձորը, փրփրահոս Դեբեդը, գետափի ժայռերի ճեղքերից դեպի երկինք ձգված դալար ծառերը, նման թռչելու պատրաստ պարուհիների, պատկերացնում էի գիշերային համատարած խավարի մեջ փոխ առ փոխ երգող գերբնական էակներ, և հոգիս թրթռում էր բնության այդ խորհրդավոր գեղեցկությունից:
Մենք քայլում էինք սենյակի երկարությամբ: Հասնելով իր ասկետական փոքրիկ ննջարանին կից պատին՝ Կոմիտասը կանգ առավ, մեջքը տվեց ոսկեգույն պաստառներին, որոնց վարդաձև ծաղիկների վրա նա մեծ քանակությամբ փակցրել էր իր մինիատյուր դիմանկարները, բութ մատները դրեց թևերի տակ, ափերը՝ կրծքին, հայացքը սևեռած անորոշ հեռվին՝ մտասուզվեց մի րոպե, ապա սկսեց երգել ամբողջ ձայնով.
"Ի ննջմանեդ արքայական
Զարթի՛ր, նազելիդ իմ, զարթի՛ր.
Էհաս նշոյլ արեգական,
Զարթի՛ր, նազելիդ իմ, զարթի՛ր..."
Կոմիտասին ես վաղուց չէի տեսել այդպես խանդավառ խոսելիս, վաղուց չէի լսել այդպես զարմանասքանչ երգելիս:
Շագանակագույն ծամերով կույսի սև աչերից ճառագայթած սերը ծաղկեցրել էր արդեն իմ սրտում մի ամբողջ գարուն: Համակված Կոմիտասի երգելու արվեստով, ես մտածում էի. "Ինչպե՜ս կարող է այդպես սեր երգողը չսիրել այդ բառի հրաշունչ իմաստով..."
Կարծես արձագանքելով իմ մտմտումներին՝ Կոմիտասը երգը վերջացնելուց հետո դիմեց ինձ.
Հը, տղաս, ինչո՞ւ մնջեցիր: Նազելի՞դ հիշեցիր: Սիրի՛ր, սերը վեհ զգացում է, սերը բոլոր արվեստների ոգին է:
Նրա ներշնչված դեմքի վրա հանկարծ իջավ մի ստվեր:
Դուռը թակեցին:
- Մտե՛ք, - ձայնեց Կոմիտասը առանց փոխելու իր դիրքը:
Դուռը բացվեց և, օ՜, հաճելի անակնկալ, ներս մտավ Ավետիք Իսահակյանը, միշտ ցանկալի Ավոն:
- Լսեցի երգդ դրսում, սանդուխքի վրա կանգնած, լսեցի ու հիացա, Կոմիտա՛ս ջան, - բացականչեց նա, ապա գրկախառնվեց "կախարդ երգչի" հետ:
Երկու ժամը երկու րոպեի թեթևությամբ անցավ պոեզիայի ու երաժշտության շուրջը պտտվող աշխույժ զրույցի և երգի ու նվագի հմայիչ մթնոլորտում:
- Կոմիտա՛ս ջան, դու հազվագյուտ գոհար ես վանական գորշ շրջանակի մեջ, այստեղ քո հարգը գիտցող չկա և չի լինի: Ափսո՜ս դու, ափսո՜ս քո փայլուն տաղանդը, - թառանչելով ասաց Իսահակյանը՝ կարծես կատարելով իր զգացմունքների հանրագումարը:
- Ժողովուրդն ասում է՝ "Խաս քարն անգին չի մնա գետնին", Ավո, եթե ասածդ կոմպլիմենտ չէ, - պատասխանեց Կոմիտասը լուրջ:
- Կոմպլիմենտը գորշ, աղոտ գույներին փայլ տալու միջոց է սին, իսկ քո բնական փայլից շլացել եմ ես: Երնեկ չարդարանան իմ կասկածները, - ասաց Ավետիքը և կանգնեց:
Երբ մենք հրաժեշտ տվինք Կոմիտասին և դուրս եկանք, սանդուխքից իջնելիս՝ Ավոն ասաց ինձ.
- Քո երգի մեջ ես լսում էի հայրենիքիդ լեռներում քեզ բարեմաղթած իմ "դարդի" շեշտը: Շնորհավորում եմ:
Ես կարմրեցի, իսկ սիրտս հրճվեց հայախոս Հայնեի անմիջական մոտիկությունից, իմ հուզաշխարհի թրթիռները նրա ուշադրության արժանանալուց:
Այդ սքանչելի երեկոյին հաջորդող ընդմիջումը շատ մեծ էր:
Ինչքա՜ն ջրեր արյունահոս ու պղտոր եկան ու անցան: Ինչքա՜ն երազներ բոցավառվեցին ու հանգան...
Насколько мне известно его тело сейчас покоится в Пантеоне деятелей культуры? Кстати, о нём помнят не только в Армении, в Париже есть даже сквер, названный в честь Комитаса.