НАСИРИ ХОСРОВ, АБУ МУИН (1004–1075), исламский мыслитель, поэт, писатель, проповедник исмаилизма. Родился в Кубадиане (совр. Таджикистан) в 1004, в семье мелкого землевладельца. Служил чиновником в Балхе и Мерве. Трехлетнее пребывание в Каире сделало Насири Хосрова сторонником Фатимидов – династии, образовавшей новый, противостоявший Сельджукам халифат с центром в Каире. Религией этого халифата стал исмаилизм. В 970 в Каире был основан «ал-Азхар», ставший впоследствии главным мусульманским университетом, центром подготовки мусульманских ученых. Фатимидские исмаилиты достаточно терпимо относились к другим религиозным верованиям, что в совокупности с другими обстоятельствами создавало в стране стабильность. Насири Хосров стал ревностным адептом исмаилизма, принявшим на себя миссию распространения его идей на востоке мусульманского мира. В это время Хорасан подвергся нашествию сельджукских кочевников и испытал разорительное для народа правление Махмуда Газневи. Насири Хосров много путешествовал (Армения, нынешний, т.н. Азербайджан, Малая Азия, Сирия, Палестина. Аравия). После своего возвращения в Хорасан в 1052 Насири Хосров был обвинен в ереси, фанатично настроенная толпа разгромила его жилище. Он вынужден был отказаться от профатимидской деятельности и в конце концов бежал, найдя убежище в одной из памирских крепостей. Умер Насири Хосров в Йомагане на Памире в 1075.

Насири Хосров известен не только как поэт, он прослыл знатоком математики, астрономии, медицины, геодезии, философии, музыки. Согласно учению исмаилитов, Бог является лишь исходной точкой, импульсом порождения, в результате чего возникает Мировой разум, который уже творит Мировую душу и вместе с ней создает мироздание. Бог повелел Разуму сотворение, но тогда уже «по существу, по природе Разум есть творец, первое бытие и причина всех причин». По сути дела, именно Разум, а не Бог творит природу и воплощенное в человеке орудие познания Бога через его творения. Разум, познание, знание, знающий, мыслящий человек, согласно исмаилитской догматике, – высочайшие ценности. В природе разум тождествен закону, порядку, по которому она существует. Божественная книга, божественное откровение – это вовсе не Коран, а именно природа. Коран – это только перевод, воплощение «книги природы» как божественного слова в слове человеческом. Надо понять, учил Насири Хосров, знаки, которыми в природе записано божественное повеление, и тогда откроется сущность Бога как творца. Шариат, религиозный закон, также имеет земное происхождение, представляя собой законы, необходимые для жизнедеятельности общества. Рассуждая о мире как божественном творении, Насири Хосров подчеркивал единство Бога и мира и вечность последнего. Поскольку Бог вечен, вечна и его щедрость, продуктом которой является мир, но это значит, что вечен и сам мир. Мир и Бог неотделимы друг от друга, и это одно из проявлений «тавхида» – единобожия. Это значит также, что к миру, к природе человек должен относиться как к величайшей ценности. Познавая мир, пользуясь его благами, он не должен разрушать в нем божественный порядок, а должен «поддерживать жизнь природы», – таков один из тезисов трактата Насири Хосрова Лик веры. Развитием идеи возвеличивания «природного» было прославление трудовой деятельности человека, его занятия ремеслами: «Осанна ремеслу! Ремесленникам слава!», – писал поэт. Насири Хосров возносил и труд земледельца: «Кормилец добрый он создания любого». Такое отношение к «материальной» стороне жизни, признание ценности телесного, человеческого тела противостояло учению некоторых теологов, в том числе и суфиев, о том, что тело ведет к деградации души, что оно темница души и основа пороков.

Среди основных сочинений Насири Хосрова – Книга путешествия, Собрание двух мудростей, Лик веры, Книга счастья.

РУДАКИ, АБУ АБДАЛЛАХ ДЖАФАР ИБН МОХАММАД ИБН ХАКИМ ИБН АБДАРРАХМАН (860–941) – основоположник персидско-таджикской классической поэзии, писал на языке фарси, заложил основы жанров и форм персидской поэзии, разработал основные размеры персидского стихосложения.

Родился в Хорасане приблизительно в 860 в крестьянской семье в местечке Панджрудак под Самаркандом. Уже сложившимся поэтом был приближен ко двору саманидского эмира Насра ибн Ахмеда в Бухаре. В городе была богатейшая библиотека, сюда стекались ученые, строители, «люди пера». Персидские правители покровительствовали развитию поэзии и щедро поощряли творчество восхвалявших их поэтов.

В течение многих лет Рудаки являлся звездой первой величины на хорасанском поэтическом небосклоне и баловнем Саманидов, получив прозвище «Соловей Хорасана». Из биографических свидетельств известно, что Рудаки был незрячим, но не от рождения, а ослепленным – это показало проведение анализа его останков, о причине история умалчивает.

В конце жизни попал в опалу, предположительно, из-за сочувствия исмаилитам. Был удален с придворной службы и умер в нищете на родине ориентировочно в 941.

Творческое наследие Рудаки было огромным, но до нас дошло около тысячи неполных бейтов (стихов), извлеченных из разных средневековых источников, и полностью – только две касыды Мать вина и Старческая. Широко известна легенда, описанная в книге Низами Арузи Самарканди Собрание редкостей, или Четыре беседы, о том, как услышав стихотворение Рудаки о Бухаре в жанре «городского патриотизма», начинающееся строками ...Аромат воды из Мулияна доносится, исполненное в форме песни под аккомпанемент руда, эмир со свитой, находившиеся на выезде, бросив все, поспешил обратно в родной город:

О Бухара! Возликуй и пребудь в веках!
Эмир к тебе, радуясь, держит путь.
Эмир – кипарис, а Бухара – сад.
Кипарис возвращается в свой сад.
Эмир – месяц, а Бухара – небеса.
Месяц восходит на небеса.

Стихотворения Рудаки могут служить примером композиции парадной касыды, наиболее распространенном жанре при дворах персидских властителей. Основным предназначением ее было восхваление величия и деяний своих адресатов.

Касыда Мать вина сопровождала дары эмира Хорасана наместнику в благодарность за военную помощь при подавлении мятежа. Она состоит из двухчастного вступления и целевой панегирической части. Начинается с описания процесса приготовления вина, представленного как страдания «чада виноградной лозы». Подобные мотивы восходят к празднованиям сезонных праздников – весеннего Навруза и осеннего Михргана, в ритуалы которых входило почитание аграрных божеств, связанных с умирающей и воскресающей природой. Затем во вступительной части дается картина придворного пиршества.

Основная часть – восхваление многочисленных доблестей адресата, который являет собой образец идеального правителя. Автор сравнивает его с историческими и легендарными личностями, включая в перечень мотивов восхваления персонажей мусульманской священной истории, греческих мудрецов и героев иранского эпоса. Впоследствии подобным «каталогом» мотивов восхваления в полной мере пользовались его приемники.

Касыда Старческая строится по той же схеме – вступление и основная часть. Поэт в форме вопросов и ответов самому себе размышляет о бренности жизни. Основные мысли – человек подвержен тем же циклическим законам, что и бренный мир, жизнь быстротечна и остаются лишь воспоминания о молодости и любви. В основной части, вспоминая прошлое, Рудаки гордится ролью «государственного поэта» и своим влиянием при дворе (самовосхваление):

О сколько сердец я уподобил шелку при помощи стихов,
А ведь прежде были они тверды, как камень и наковальня.

Последние бейты касыды в соответствии с кольцевой композицией повторяют мотивы вступления. Спустя век касыда Старческая послужила поводом для многочисленных поэтических «ответов» в разных вариациях, которые писали поэты Кисаи Мирвази, Унсури, Азраки, Сузани.

Помимо придворной касыды, в поэзии Рудаки представлены жанры аскетической лирики, элегии на смерть (марсийа) поэтов-современников Муради, Шахида Балхи, с которыми автора связывали тесные дружеские отношения. В любовной лирике он воспевал вино и любовь как пути познания радостей земного бытия, как опору среди переменчивого мира «ветра и облаков», выделяя именно философскую сторону великого чувства. При этом в рамках одного стихотворения он сочетал мотивы разных жанров, что не было характерно для персидской поэзии с ее четкими границами жанровых категорий.

Рудаки – автор и крупных эпических форм – месневи. Тексты их не сохранились, известны только названия двух поэм: Солнцеворот и Калила и Димна, хотя исследователи полагают, что их было от 7 до 9. Предполагают, что он использовал разные поэтические метры (рамал, мутакариб, хафиф, хазадж, музарэ, сари).

При всей фрагментарности дошедшего до нас поэтического наследия Рудаки, оно позволяет реконструировать раннюю стадию формирования классической поэзии на фарси во всем многообразии ее жанров. Его творчество оказало большое влияние на развитие и становление классической персидской поэзии, отражаясь в формах и сюжетах, найденных его последователями.