IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг., Это вам не ВЧК!
Таронеци
сообщение 23.8.2014, 16:44
Сообщение #1


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 26888
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг. (I)



Посвящается памяти Геворка Андреевича Варданяна –горячего патриота Армении, Героя Советского Союза

Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг.


Насколько правомерно вообще говорить о существовании некой зарубежной разведывательной сети, выполняющей в 1720-х гг. поручения руководства армянских вооруженных сил, сконцентрированных в Арцахе и Сюнике? Если же на то имеются документальные исторические свидетельства (а они имеются!), то кто и когда создал эту армянскую внешнюю разведку? Кому она подчинялась на разных этапах своего развития? В каких государствах, регионах и городах она действовала? Каковы были поставленные перед ней задачи до начала восстания (1722 г.) и после этого? Какие тайные операции она сумела с успехом реализовать, а в каких потерпела неудачу? Известны ли нам имена хотя бы нескольких армянских разведчиков, действовавших в эти годы? Это лишь некоторые из вопросов, которые я более детально рассматриваю в готовящемся к изданию отдельном научном исследовании. В данной же газетной публикации деятельность армянской разведки в 1720-х гг. обрисована лишь в общих чертах, а также вкратце представлена ее мощная резидентура в городе Каменец-Подольск Речи Посполитой.

Но вначале напомним об исторической ситуации. Как уже было отмечено в ряде моих публикаций в ”Собеседнике Армении” (##155, 181, 205), с 1722 по 1724 гг. восточноармянским повстанческим силам удалось прочно взять под свой контроль Арцах (Карабах) и Сюник (Капан). Попытки расширить ареал армянской военно-политической власти, в частности, по нахичеванскому и ереванскому направлениям не увенчались успехом по целому ряду причин, но в основном из-за начавшегося в 1723 г. османского вторжения в Иран, в том числе в Восточную Армению и Закавказье. Однако армиям Османской империи так и не удалось овладеть этими армянскими самоуправляемыми провинциями, несмотря на установление глухой блокады и крупные военные кампании, предпринятые против них в течение всего своего оккупационного пребывания в регионе, т.е. вплоть до 1735 г.

Автор с легендарным разведчиком, Героем Советского Союза Геворком Варданяном

В течение предшествующих 1722 году (как минимум) двух десятилетий руководство армянского подпольного сопротивления провело огромную подготовительную работу, в том числе создав международную сеть тайных агентов, действовавших в Сефевидском Иране, в Османской империи, Европе и России. Хотя есть определенные основания полагать, что эта работа была инициирована еще во второй половине 17-го века, однако целеустремленно и энергично она начала вестись после возвращения Исраела Ори из Европы в Восточную Армению и задействования представленных им конкретных программ освобождения (1699-1701 гг.). После этого и до 1722 г. все нити армянских тайных операций на родине и за рубежом сходились, в конечном счете, на центральные фигуры национального подполья – Исраела Ори (убит в Астрахани в 1711г.), гандзасарского католикоса Есаи Гасан-Джалаляна (умер в Арцахе в 1728г.) и ставшего после смерти Ори полномочным представителем армянского освободительного движения в России Минаса вардапета Тиграняна (умер в Москве в 1740г.).

Рассматривая поставленные вопросы, следует иметь в виду одно существеннейшее обстоятельство. Поскольку армянское освободительное движение 1720-х гг. не достигло своей первоначальной цели – освобождения из под ига Сефевидской Персии и (при первой же возможности) Османской империи, то огромная часть информации о его истории, важнейших событиях, руководящих деятелях и рядовых участниках по соображениям безопасности была своевременно ликвидирована еще самими армянами-современниками. Причем, уже тогда строже всего охранялась и в первую очередь уничтожалась, естественно, информация, относящаяся к разведывательным и иным тайным операциям, которые осуществлялись армянскими силами на территориях противника и третьих государств.

Армянскому подпольному сопротивлению приходилось работать в чрезвычайно опасных условиях – под неусыпным наблюдением со стороны охранки иранских и османских властей и их местных приспешников. Так, например, еще задолго до открытого вооруженного выступления в 1722 г., в адресованном царю Петру I-му письме от 27 мая 1703 г. армянские мелики отмечали, что они ”окружены шпионами неверных”. Именно поэтому в цитируемом ниже отрывке из письма одного из руководителей армянского сопротивления, гандзасарского католикоса Есаи Гасан-Джалаляна неоднократно подчеркивается необходимость соблюдения строжайшей конспирации (письмо написано на имя Минаса вардапета Тиграняна 24 сентября 1718 г., т.е. за четыре года до начала восстания):

”… все, как малые, так и большие, упадшаго народа християне армянские желают свободы…, а оных сколько есть силы, все в готовности обретаются и ожидают видеть тот день, в которой бы новую издавна желаемую свободу от всего сердца получить!

…о прочем Айваз вам словесно донесет… И хотели бы мы писать плодовитое письмо, но от страху не посмели, для многих случаев, а сие писали по многому прошению Айваза, которому по присяге его поверя, дело вкратце означили. … ежели о сих письмах… из нашего народу или какой злой человек, или шпион приметит или услышит, то знайте, что уже нам конец будет, а сей дом до основания разорится. Того ради вы извольте, очи свои разумно отворив, управлять и наше секретное дело крепко содержать, чтоб никому было явно и, паки повторяю, дабы не было известно; а и вы знаете, что наших врагов везде есть в готовности много. Еще потдверждаю вам, вартапед, что ежели о сих письмах узнают, то нас погубят. Но вы делайте дело так, чтоб и по нашей смерти не знатно было.

Любопытно заметить, что этот последний наказ Есаи Гасан-Джалаляна Минас Тигранян выполнял безупречно, до конца своей жизни. Так, за несколько недель до своей кончины он категорически отказался раскрыть содержание написанного на персидском (?) языке документа русским чиновникам, которые по этому поводу писали: ”Лист писанной персицким письмом на большой бумаге лощенной, а о каком деле оной писан, о том он, Вартапед, не объявил, а сказал, что о деле писанном в том, никому партикулярным знать не подлежит”.

Тем не менее, несмотря на все предосторожности, где-то в 1720-м г. произошла серьезная утечка информации, приведшая, возможно, к провалу некоторых агентов и операций. Об этом свидетельствуют, в частности, следующие слова одного из старых подпольщиков в адресованном Минасу вардапету письме (1725 г.): «Святой отец! Сейчас уже везде стало известно о нашем деле. Столько лет никто не знал о целях твоей деятельности, а также о том, зачем ты там живешь. Сейчас вот уже пять лет, как наше дело стало известным всем предателям…».

Однако условия работы с зарубежной армянской агентурой претерпели серьезнейшие потрясения и изменения в 1722-1724 гг.

Во-первых, до этого глубоко законспирированное армянское сопротивление, внезапно вылившись в народную национально-освободительную войну, привело на военно-политическую арену новых лидеров, многие из которых до этого не имели какой-либо связи с армянским подпольем и тем более с его находящимися за рубежом агентами. Это создавало понятные сложности как в отношениях между «старой гвардией» и новыми бойцами, так и в управлении внешней разведкой. В этом плане армянские разведчики, до 1722 г. имевшие дело с централизованным руководством национального подполья, оказались в довольно затруднительном положении. К тому же, в 1722-1735 гг., из-за чрезвычайно ухудшившейся стратегической ситуации, не удалось создать единое оперативное командование всеми арцахскими и сюникскими войсками, которое могло бы взять на себя, кроме всего прочего, эффективное руководство и координацию уже имеющейся в наличии зарубежной агентуры. Но работа с ней все же продолжала вестись и порою, как ниже будет показано, весьма результативно. Представляется, что пошатнувшееся положение и влияние католикоса Есаи Гасан-Джалаляна в политическом руководстве арцахских сил во многом было удержано, в частности, благодаря его авторитету и давнишним связям с зарубежной армянской агентурой, в создании которой он принимал непосредственное личное участие. Из бывших руководителей сопротивления, находящихся в восставшем Арцахе и Сюнике, он был старейшим и самым высокопоставленным. Поэтому именно ему, их бывшему руководителю («шефу»), разведчики и могли больше всего доверять: они могли смело продолжать работу с ним или же с рекомендованными им лицами.

Револьвер 18-ого века

Во-вторых, османское вторжение и отказ Петра Первого сдержать свое обещание и углубиться с русской армией на территорию Закавказья привели к блокаде армянских сил в Арцахе и Сюнике. Тем самым постоянная и надежная связь с находящимися далеко от Родины агентами армянского сопротивления была сильнейшим образом подорвана. Самым доступным и верным связующим звеном между армянскими войсками и их старыми и новыми тайными агентами, находившимися в России, Европе и даже в Османской империи, оставался, пожалуй, Минас Тигранян, официально представлявший в России интересы восставшего армянства. К нему стекались разведывательные донесения и сводки о военно-политическом положении в Закавказье, Иране, Османской империи, а также о работе зарубежной армянской агентуры. Тем же разведчикам, кто подолгу или навсегда оказался в условиях полного отсутствия связи и прямых указаний из ”центра”, пришлось действовать по своему усмотрению. При этом, некоторые наиболее подготовленные и опытные деятели, в 1722 г. работавшие за рубежом, впоследствии так и не смогли вернуться на родину и принять непосредственное участие в развернувшейся там освободительной войне.

Дошедшие до нас данные об армянской войне 1720-х гг. уцелели в основном благодаря нескольким ценнейшим историографическим памятникам, а также той довольно обширной тайной переписке, которую вели предводители восставшего армянства с официальными властями России, Ватикана, Священной Римской империи германской нации, германского княжества Пфальц, Речи Посполитой и которая сохранилась в иностранных государственных исторических архивах. В тех же архивах сохранилась часть тайной корреспонденции между самими армянскими деятелями.

Сопоставление и анализ этих отрывочных, разноязычных, разнотипных и рассеянных сведений, хотя и крайне затруднительны, тем не менее позволяют с уверенностью заключить, что в указанный период освободительной войны руководству армянских вооруженных сил приходилось часто прибегать к тайным операциям, в числе которых были:

1. Установление и поддержание секретной связи с различного типа зарубежными инстанциями и контактами, в том числе:

1.1. с командованием русских войск в Прикаспийском регионе, а через них иногда и напрямую с С.-Петербургом и Москвой;

1.2. с шахом Тахмаспом II, нашедшим пристанище во главе небольших персидских сил в северном Иране;

1.3. с находящимся в России вышеупомянутым Минасом Тиграняном;

1.4. с глубоко законспирированными агентами армянского освободительного движения, находившимися в Западной Армении, в Крыму, в Иране, в Речи Посполитой и в некоторых других европейских государствах, а также на оккупированных османцами территориях Закавказья и северного Ирана;

1.5. с ассирийцами и некими курдскими (вероятнее всего – езидскими) аширетами, проживающими в Западной Армении.

2. Тайная организация мобилизации армянской молодежи за пределами территории, находившейся под контролем армянских вооруженных сил, в том числе в Восточной и Западной Армении, в армянских колониях Крыма, Речи Посполитой, Венгрии, Валахии, возможно и в других местах компактного проживания армян.

3. Тайное направление на военную учебу армянской молодежи. Есть все основания полагать, что в 1720-е гг. часть тайно мобилизуемой за рубежом армянской молодежи была до этого направлена из Армении и местных армянских колоний на прохождение военного обучения (желательным считалось – европейское), с самого начала зная о его настоящей цели – предстоящей отправке в Армению для принятия участия в освободительных боях;

4. Тайная переброска в Армению мобилизованных за рубежом армянских отрядов;

5. секретный сбор и анализ информации военно-политического, экономического и демографического характера, включая добывание сведений о местах дислокации, количестве, вооружении, продовольственном обеспечении, родах войск и морально-психологическом состоянии противника, а также о международной и региональной политической ситуации;

6. тайная покупка и перевозка оружия, боеприпасов, боевых знамен (об этом см. мою статью «Aрмянскиe боевыe знамена и русско-турецкий дипломатический инцидент 26 июля 1730 года», «Собеседник Армении», #205), денег, паспортов и других необходимых средств и предметов в Армянскую Армию (или, как еще тогда называли, Армянское Собрание или Армянские Сагнаки), т.е. державшим круговую оборону в Арцахе и Сюнике армянским войскам.

А теперь перейдем к представлению конкретных исторических фактов.

(Продолжение следует)

Армен АЙВАЗЯН
Доктор политических наук

”Собеседник Армении”,

№ 3 (212 ), 27 января 2012 г.

Сообщение отредактировал Таронеци - 23.8.2014, 16:48


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post
 
Start new topic
Ответов (1 - 4)
Таронеци
сообщение 23.8.2014, 16:53
Сообщение #2


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 26888
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг. (II)



Начало. ”Собеседник Армении”, 2012г., № 3 (212 )



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг.
(II)


Информация, интересующая армянскую разведку

Среди сохранившихся архивных документов имеются многочисленные донесения и сводки, составленные армянскими разведчиками или же на основании полученных от них сведений. Чтобы дать читателю хоть какое-то представление об их содержании, стиле и круге интересов, кратко перечислим те вопросы, которые освещались, например, в донесении Минаса Тиграняна от 9 декабря 1722 г. Петру I-му о событиях в Персии (эти сведения были собраны двумя «легальными разведчиками» – армянами, в сентябре 1722 г. специально посланными Минасом из России в Тифлис в составе русской миссии во главе с И. А. Толстым):

Ситуация, царящая в столице Ирана Исфахане и других городах в связи с афганским нашествием: «на столице шаховой сидит Мервеизов сын (имеется в виду командующий афганскими войсками Мир-Махмуд. – А.А.), а сам шах сидит за караулом, а шахов сын в Казбине»;
Численность армянских войск в Восточной Армении и места их дислокации: «арменского войска напред сего было двадцать тысящ, а нынече в собрании тридцать тысяч есть… Арарат, Кохтан кавар, Капан, – и в тех местах стоят они в готовности»;
достоверное раннее предупреждение об угрозе османского вторжения и стягивании османской армии к границам персидской Армении: «а Палестина та (здесь подразумевается Св. Эчмиадзин и вся Ереванская провинция. – А.А.) от турскаго рубежа близко, о том оне велми опасны… турки пришли на самой рубеж от Карса и от Арзрума»;
Тяжелое положение Св. Эчмиадзина и временный арест эчмиадзинского католикоса Аствацатура I персидскими властями, которые обвинили его в пособничестве армянским повстанцам;
Напряженные отношения между владетелями (царями) Картли и Кахети – Вахтангом VI и Мехметом-кули ханом (Константином) и попытки примирения;
Письменный протест и предупреждение от командующего османской армией Вахтангу, с требованием объяснения его поведения по отношению к персидскому шаху и посланное в связи с прорусским настроем, мобилизацией и активностью армянских и грузинских (картлийских) войск;
Выходящая из под контроля общая ситуация с безопасностью в Персии: «а нынче в персидской земле везде по дорогам проезд велми страшен»;
Слух о возможности соединения весной 1723 г. афганских войск с кавказскими горцами на основе общей конфессии – суннизма.

Этот широкий тематический охват вопросов красноречиво свидетельствует о том, что как руководство, так и разведсеть армянского сопротивления проявляли довольно профессиональный подход к информационной составляющей разведки.

Судьба армянской разведсети в Тавризе

Тайная покупка и перевозка оружия и боеприпасов в Арцах и Сюник имела место, по всей видимости, еще до 1722 г. Об интересе Исраела Ори к приобретению новейшего оружия мы поговорим чуть позже, но о налаженной им перевозке оружия из Шемахи в Карабах писал (к сожалению, без ссылки на использованный первоисточник) известный советский историк В. П. Лысцов.

Однако, имеется ценнейшее конкретное свидетельство о том, что тайная перевозка оружия и боеприпасов в Арцах и Сюник продолжалась и после 1722 г. Посланный русским командованием с разведывательной миссией в северный Иран некий Апел, ”акулиской житель армянин”, вернувшись в Баку, 16 июня 1724 г., в частности, докладывал: «Был он в Теврисе апреля месяца (1724 г.) в последних числях, и до прибытия ево в Теврис 30 человек армян Хапанских по указу шахову казнили, понеже оные свинец и порох покупали и возили в Хапан».

Карта Тавриза (XVI в.)

Речь, фактически, идет о раскрытии армянской разведсети, действовавшей в тылу врага, в Тавризе, где со второй половины 1722 г. чаще всего находились штаб войск шаха Тахмаспа II, как и он сам лично. Такую крупную сеть «разведчиков-нелегалов» (30 человек капанцев!) невозможно было создать в 1724 г. – спустя два года после начала армянского восстания, в период самого разгара военных действий между персидскими и армянскими войсками в Сюнике (Хапане). Следовательно, сеть была создана намного раньше, еще до 1722 г., и успела провести ряд успешных операций, в том числе и по тайному снабжению сюникских армянских войск оружием и боеприпасами. Отличная вооруженность последних огнестрельным оружием в 1720-е гг. была, возможно, во многом делом рук именно тавризской резидентуры армянского сопротивления (см. также статью ”Огнестрельное оружие армянской армии Арцаха в 1720-х гг., ”Собеседник Армении”, № 155). Сама покупка и перевозка оружия в Капан предполагала сложную цепочку секретных действий, начиная с поддержания, по мере возможного, стабильной связи между тавризской резидентурой и «Центром» в Капане, нахождения необходимых финансовых средств, а также надежных продавцов и посредников, временного складирования купленного товара в Тавризе, и кончая транспортировкой жизненно важного груза через враждебную территорию в Капан – в действующие войска Давид-бека. Цепочка эта вряд ли замыкалась на один только Тавриз и до 1722 г. (год оккупации Исфахана афганами) доходила, по всей вероятности, до Новой Джуги (Джульфа) – пригорода Исфахана, являвшегося центром армянского капитала и крупнейших торговых компаний в Иране. В критические дни афганского наступления на Исфахан оказалось, что джугинцы имели целый арсенал новейшего оружия. 20 февраля 1722 г., по приказу шаха, они выставили ”300 здоровых молодых армян, хорошо вооружили их ружьями, пистолетами, саблями, щитами и кинжалами, и отправили их охранять шахский дворец. Ружья и пистолеты были все английской и голландской работы”. Если же еще принять во внимание, что некоторые из джугинских коммерсантов являлись активными деятелями освободительного движения начала XVIII в., то сотрудничество между тавризской и джугинской резидентурами армянской разведки в вопросе тайной транспортировки оружия в Сюник и Арцах можно считать почти что само собой разумеющимся.

«Крот» в свите шаха

Между тем, есть основания считать, что часть руководства тавризской резидентуры все-таки выжила. В тот самый момент, когда в Тавризе казнили 30 капанских армян, одним из самых высокопоставленных военачальников в свите шаха Тахмаспа II был Парсадан-бек, тифлисский армянин, который, по сообщению того же Апела, ”в шахове службе в чину гедалибек обретается”. Но кем был Парсадан-бек? Из совершенно других первоисточников нам становится известно, что в 1718 г. тот же Парсадан-бек, по поручению Вахтангa VI, в Исфахане, Реште и Шемахе вел сверхсекретные переговоры с посланником Петра I в Иране Артемием Петровичем Волынским об освобождении Восточной Армении и Грузии от персидского ига. Двое из сыновей Парсадана, Рафаил-бек и Таги-бек, в апреле 1724 г. находились при нем в качестве офицеров, но в конце того же года решили вырваться и присоединится к армянским отрядам, находящимся в составе русского военного контингента в прикаспийском регионе и создать там «Грузинский эскадрон», состоящий, между прочим, в своем абсолютном большинстве из грузинских армян (которых называли «грузинцами»). Третий же его сын, Абдулмасех, в качестве военачальника с 1722 г. сражался под началом Давид-бека в Капане сначала против персов, а затем турок, и погиб где-то между 1726 и 1728 годами в сражении у села Хоти и там же был похоронен. Но самым поразительным фактом является то, что Парсадан-бек был тестем предводителя капанских повстанцев – легендарного Давид-бека! Другими словами, не только сам Парсадан-бек, но и вся его семья полностью и бесповоротно избрали путь освободительной борьбы.

Из сказанного становится ясно, что, являясь лицом, особо приближенным к шаху, Парсадан-бек был на самом деле, по современной терминологии, «кротом» (т.е. высокопоставленным агентом во вражеских госструктурах или вооруженных силах), оставленным армянской разведкой в Иране. Вместе с шахом долгое время находясь в Тавризе – вблизи Арцаха и Сюника, он несомненно продолжал сотрудничать с армянскими повстанцами и снабжать их ценной информацией. В лагере Тахмаспа II Парсадан-бек был oдновременно и агентом влияния национально-освободительного движения, тайно способствовавшим продвижению армянских интересов. Кроме того, его нахождение при шахе Тахмаспе позволяло армянам, находящимся за пределами Сюника и Арцаха – под властью персидских ханов, выглядеть законопослушными подданными, утверждая, что не все армяне являются взявшими в руки оружие повстанцами, а есть и такие как Парсадан-бек – верные солдаты шаха. В эти годы Парсадан-бек был одним из очень немногих, к кому армяне могли обращаться с просьбой о заступничестве. По крайней мере, однажды, летом 1723 г., Парсадан-бек открыто вступился в защиту армянского населения Еревана, подвергаемого настоящему террору со стороны персидских властей. По синхронному сообщению одного из достоверных первоисточников: «персияне угнетают ереванских армян и разоряют монастыри. Эти армяне подали жалобу Парсадан-беку о своей тяжкой участи, и просили его позаботиться о них. Парсадан-бек доложил об этом Шаху, и выхлопотав у него грамоту, отправил ее в Ереван. По ней предписывалось начальствующим лицам не трогать более армян».

По своему официальному положению, Парсадан-бек должен был быть одним из руководителей тавризской армянской резидентуры. Но то, что его персона и высокий пост никак не были скомпрометированы даже после крупнейшего провала армянской разведсети в Тавризе, и он продолжал находиться в ближайшем окружении шаха и пользоваться его полным доверием, свидетельствует как о высоком профессионализме самого Парсадан-бека как разведчика, так и о грамотном построении принципов глубокой конспирации в работе с этим ценнейшим кадром со стороны армянской разведки в целом.

Чтобы лучше прояснить ситуацию, следует ответить на один дополнительный вопрос. Разумеется, шах Тахмасп не знал о секретных переговорах, которые Парсадан-бек вел с русским послом А. Волынским в 1718 г. Но неужели Тахмасп не был в курсе и того, что Давид-бек был зятем Парсадан-бека? Тут возможны два варианта. Вариант первый и более вероятный: исходя из особенностей чрезвычайной ситуации, женитьба Давид-бека с дочерью Парсадан-бека не была разглашена и оставалась тайной (мы не знаем с какой именно из двух сестер женился Давид-бек – Уснибер либо Алами-султан?). Если учесть, что теща и свояченица Давид-бека (жена и одна из дочерей Парсадан-бека) оставались в оккупированном османскими войсками Тифлисе, там же умерли и были похоронены, то этот вариант выглядит еще более вероятным, так как, по имеющимся у нас данным, они умерли они умерли естественной смертью. Это означает, что османские власти так и не узнали об их ближайшей родственной связи с Давид-беком, не то непременно подвергли бы их самому зверскому обращению. Рассмотрим и второй вариант, менее вероятный, но вполне возможный: шах знал о родственных отношениях между Давид-беком и Парсадан-беком, но продолжал доверять последнему, исходя из его больших заслуг перед короной и лично им в этот критически тяжелый для Сефевидов период. Разведчик Апел сообщал, что в личной гвардии шаха самым элитным («лутчим войском») считались несколько подразделений и прежде всего отряд из 300 «грузинцов» (грузин и грузинских армян) и 25 «дербенцов», причем их командиром (юзбаши) был армянин. Так вот, шаху Тахмаспу, оказавшемуся в крайне незавидном положении, эти отборные воины и, естественно, стоящий над ними всеми и пользующийся их любовью и уважением многоопытный гедалибек Парсаданбыли нужны как воздух. С другой стороны, Парсадан-бек нужен был Тахмаспу с тем, чтобы окончательно не потерять доверия армянства, составляющего значительную часть населения Ирана, и даже, быть может, для возможного в будущем установления контактов с новосозданными боеспособными армянскими вооруженными силами, которые вскоре могли ему пригодиться для совместной борьбы против вторгшихся в пределы его державы османских армий. И в самом деле, через несколько месяцев, а точнее с июля-августа 1724 г. шах Тахмасп II начал наводить мосты с капанским армянским воинством, а через три года, в 1727 г. на той же антитурецкой почве, произошло его полное примирение с Давид-беком. Тахмасп признал Давид-бека властителем Капана, главнокомандующим всеми армянскими и проперсидскими силами в сопредельных районах и даже дал ему право чеканить собственную монету. Парсадан-бек вряд ли уже сыграл роль посредника в этих последних событиях, так как его, по всей вероятности, уже не было в живых. Мы знаем, что он скончался и был похоронен в Ардебиле. И хотя первоисточник не указывает дату его кончины, однако бегство Рафаила-бека и Таги-бека из Ирана и их переход из иранской в русскую службу в конце 1724 г. подсказывает, что смерть Парсадан-бека случилась до этого. Невозможно себе представить, чтобы сыновья оставили отца одного в Иране, что было бы равнозначно его смертному приговору. Таким образом, на сегодня невозможно однозначно утверждать какой именно из указанных выше двух вариантов соответствует исторической действительности. Однако, в любом случае, возымело свое действие и то, что Парсадан-бек, естественно, и сам публично отмежевывался от освободительных устремлений армян и представлял себя ярым сторонником шахской власти, и бесспорно делал это мастерски и убедительно.

Возвращаясь к истории посланного русскими в Иран разведчика Апеля, нетрудно заметить, что он сразу же удобно пристроился к Парсадан-беку и далее вместе с ним, в почти полной безопасности, сопровождал шаха Тахмаспа из Тавриза в Ардебиль («за шахом следовал при Парсадим бекове»), при этом получив доступ к самой свежей и достоверной информации. Ясно, что Апел знал о подлинной миссии Парсадана-бека, как и Парсадан знал о настоящей идентичности Апеля. Но связующим звеном, выведшим последнего на Парсадан-бека и состыковавшим их, была армянская, а не русская разведка, у которой тогда никакой агентуры в Иране еще не имелось. Из анализа доклада Апеля русскому командованию можно сделать вывод о том, что русские может и не сообщили ему об имевших место в 1718 г. секретных переговорах с Парсадан-беком, хотя он мог знать об этом из армяно-грузинских источников. Но, что более интересно, Апел ни словом не обмолвился о причастности Парсадан-бека к армянским повстанческим силам, полностью промолчал о его сыновьях и прославленном зяте, а также о том как и почему вообще он оказался «при Парсадим бекове». Из всего этого можно заключить, что весной 1724 г. автономность действий армянской разведки – параллельно с самостоятельным существованием армянских вооруженных сил в Сюнике и Арцахе – сохранялась. Апел и его армянские начальники не захотели раскрыть перед русскими секретную деятельность Парсадан-бека, чтобы никоим нечаянным образом вдруг не поспособствовать постоянно грозящему ему разоблачению в шахском штабе.

(Продолжение следует)

Армен АЙВАЗЯН
Доктор политических наук

”Собеседник Армении”,

№ 4 (213), 3 февраля 2012 г.

Сообщение отредактировал Таронеци - 23.8.2014, 16:59


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Таронеци
сообщение 23.8.2014, 17:04
Сообщение #3


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 26888
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг. (III)



Начало: “Собеседник Армении”, 2012г., №№ 3 (212 ), 4 (213)

Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг.
(III)


Кратко о субординации и конспирации в армянской разведке

Вплоть до конца 1720-х гг. восставшее армянство со дня на день ожидало начала наступления русской армии и ее соединения с армянскими войсками, сконцентрированными в Арцахе и Сюнике. В этот период разведчики-армяне наподобие вышеупомянутого Апеля работали по заданию русского командования лишь «по совместительству», исходя из интересов армянского освободительного движения и параллельнo выполняя поручения его руководителей. Так же поступали и командиры первых армянских отрядов, сформированных и вошедших в состав русского прикаспийского военного контингента на добровольной основе. Знаменательно, что один из этих отрядов весьма характерно назывался “разведывательным”. Первый командир Армянского эскадрона Петрос ди Саргис Гиланенц, отправил свой журнал разведсводок, записанных от 20 февраля 1722 г. по 21 августа 1723 г., как Минасу Тиграняну – на армянском языке, так и после перевода на русский – бригадиру В. Я. Левашеву, командующему русским войском в Гиляне. Однако, своим непосредственным начальником Гиланенц считал именно Минаса вардапета («Вы отправили нас сюда… В настоящее время, Вы – наш начальник…»). В то же время он намекал, что и над Минасом есть армянское начальство: «Говорят, что начальники наши писали Вашей милости и [астраханскому] губернатору Артемию Петровичу — поскорее воротить назад Айваза». В данном случае под «нашими начальниками» подразумевались, несомненно, гандзасарский католикос Есаи Гасан-Джалалян и высшее военное командование Армянского войска в Арцахе и Сюнике.

В этой связи важно также заметить, что выработанные годами подпольной работы принципы конспирации, субординации и дисциплины соблюдались в отношениях даже между самыми старыми и преданными членами армянской тайной организации. Например, в 1723 г. Петрос Гиланенц, уже будучи командиром Армянского эскадрона, т.е. – одним из самых высокопоставленных по чину армян в России, находясь за тысячу миль от Москвы, в Гиляне, не осмеливался открыть посланные Минасом вардапетом запечатанные письма с конфиденциальным содержанием и писал ему по этому поводу: «Письма, которые Вы передали мне, я еще не отправлял и храню у себя, ибо я нахожусь в нерешительности: послать? Дороги все закрыты, а у армян врагов много. Но ведь их нельзя не послать! Вы поручили мне письма запечатанными. Сколько раз просил я у Вас разрешения открыть эти письма, копии с них отправить по назначению, а оригиналы оставить у себя на тот случай, что, если, не дай Бог, пропадут одни, останутся другие. Вы же до сих пор не дали мне никакого ответа».

О кадровом отборе и структурном генезисе армянской разведки

В том же письме Гиланенц обращает внимание на необходимость пополнения армянской разведки новыми, одаренными кадрами: «Ваше преподобие, сделай милость, прошу тебя: поскорее похлопочи по делам Айваза и отправь его к нам, чтоб он не обманул доверия здешних начальников, что ни ему, ни нам не послужит в пользу. Когда, милостью Божиею, г-ин Айваз отправится в путь, пришли с ним нескольких расторопных юношей. У нас не мало молодых людей, да к делу не годятся. Из тех же, кто обещал наняться к Айвазу, никто не подходит к специфике нашего дела, о чем он сам доложит Вашей милости». Анализируя эти скудные слова о неких молодых людях, действиями которых должен был руководить Айваз (или как его неоднократно с почтением называет Гиланенц – «г-ин Айваз»), и сопоставляя их с имеющимися у нас общими сведениями, можно с достаточной долей достоверности сделать сразу несколько важных выводов.

Во-первых, под «спецификой» их общего дела Гиланенц однозначно подразумевал не что иное, как армянскую разведку.

Во-вторых, Айваз, по всей вероятности, обещал русскому командованию организовать разведывательные миссии в тыл противника, поэтому Гиланенц беспокоился о его скором возврате, «чтобы не обмануть доверия здешних начальников».

В-третьих, Айваз не только лично был одним из самых старых доверенных лиц и курьеров армянского освободительного движения (вместе со своими двумя братьями, он выполнял важные разведывательные поручения еще самого Исраела Ори), но, судя по всему, и первым начальником его секретной курьерской службы, которая обеспечивала связь между разбросанной по разным странам армянской резидентурой и головным «Центром» сопротивления, находящимся в Гандзасаре, а также с его ответвлениями в Сюнике, Св. Эчмиадзине, Ереване, Тифлисе и Москве. Опаснейшая курьерская служба, как хронологически, так и функционально, являлась первоэлементом и костяком армянской агентурно-оперативной разведки, по современной терминологии – ее «главным управлением». Мы поименно знаем нескольких курьеров армянского сопротивления – разносчиков секретной почты, тех, кто были «в переводе сигнатских и протчих армянских писем». Это Айваз, Авет Тасалмов, Погос Зененц, Яков Каспаров и другие. Причем, сверхсекретные приказы и сведения им поручалось доставлять адресату не в письменной, а в устной форме. Как писал, например, Минасу вардапету католикос Есаи в 1718 г. – «…о прочем Айваз вам словесно донесет…». То же самое писал Минасу и Гиланенц в 1723 г. – «Все подробно узнаешь от г-на Айваза».

В-четвертых, существовала некая система отбора кадров и их обучения разведывательному делу – своего рода «разведшкола», во главе которой, стоял тот же Айваз, по крайней мере, до 1724 г., после чего следы его теряются. Фактически, Айваз одновременно ведал курьерской службой, агентурной разведкой и подготовкой кадров. Подобная централизация управления оперативной работой в армянской разведке была полностью оправданной с точки зрения соблюдения глубочайшей конспирации, а также острого недостатка в профессиональных, организационных и финансовых ресурсах. Айваз, несомненно, имел своих помощников («штат сотрудников»): мы точно знаем о двух из них – его братьях, которые вместе с ним, по поручению еще Исраела Ори, были посланы в Терек в 1706 или 1707 г. – «для известия о состоянии горских народов». Вовсе не случайно, что в один из критических моментов, летом 1723 г., когда армяне очень надеялись (к сожалению – напрасно) на ввод русских войск в Шемаху, братья Айваза находились в этом стратегически важном городе – прямо посередине между русскими и армянскими войсками. Большое значение Шемахи подчеркивали все армянские лидеры, начиная еще с Исраела Ори, который образно выразился так: «тут первой ключ и вход в Армянскую землю». Так вот, братья Айваза, хоть ив тяжелых условиях («в крайней бедности») и, по всей вероятности, в нелегальном положении, все-таки оставались там, выполняя разного рода разведывательные задачи.

О присяге и смене имен армянских разведчиков

Члены армянской тайной организации, в том числе и разведчики, давали присягу – официальную и торжественную клятву на верность делу освобождения Армении. Эта интереснейшая деталь отмечена в следующем отрывке из ранее по другому поводу уже процитированного письма (от 24 сентября 1718 г.) Есаи Гасан-Джалаляна на имя Минаса Тиграняна: «И хотели бы мы писать плодовитое письмо, но от страху не посмели, для многих случаев, а сие писали по многому прошению Айваза, которому по присяге его поверя, дело вкратце означили». Ясно, что католикос Есаи придавал огромную ценность военной присяге. Но кто принимал присягу Айваза? Где и когда он ее давал? Какова была церемония ее принятия? На эти вопросы можно ответить лишь предположительно. Однако, если вспомнить, что начиная со средних веков и вплоть до XX в. (а в некоторых государствах – и до наших дней) военная присяга принималась командирами в присутствии духовных лиц, то можно допустить, что присягу Айваза принимал лично католикос Есаи, являвшийся в данном случае, одновременно, и высшим духовным сановником и одним из главных руководителей армянского подпольного сопротивления. Лучшего места, чем сам монастырь Гандзасар, для организации подобной церемонии вряд ли можно было найти. А присягу Айваз давал скорее всего не в 1718 г., а намного раньше, поскольку это, по всей видимости, было его далеко не первое посещение Гандзасара с секретной миссией. На такую мысль наталкивают как более чем десятилетний стаж разведывательной работы, которую имел Айваз в 1718 г., так и коннотации указанного письма католикоса Есаи.

Рассмотрим еще один существенный вопрос об этом энергичном деятеле. В письме к Петру I от 5 апреля 1719 г. Минас вардапет называет его не иначе как «наш верный человек Айвас, армянин, которой по принятии греческого закона Семен Романов нарицается». Таким образом, выясняется, что до 1719 г. Айвас принял православное (греческое) вероисповедание, тем самым отказавшись от национальной веры и церкви, и, соответственно поменял имя и фамилию. На первый взгляд, трудно себе представить, чтобы одна из ключевых фигур армянского подполья, фактический руководитель ее агентурно-оперативной разведки Айваз, постоянно имея дело с высшими духовными сановниками Армянской Апостольской Церкви и присягая на верность делу освобождения Армении одному из них – католикосу Гандзасара, мог заодно легко отказаться от национального вероисповедания, одного из фундаментальных столпов армянской идентичности, и спокойно перейти в греческое православие. На самом деле, этот парадоксальный шаг Айваза объясняется довольно просто. Деятели армянского освободительного движения, иногда даже некоторые высшие духовные лица, исходя из политической целесообразности, считали вполне приемлемым фиктивное принятие той христианской конфессии, которая была господствующей в государстве, от которого ожидалась военная помощь в деле освобождения Армении. Наглядный тому пример – Исраел Ори, который в бытие свое в Европе, для виду принял католичество и выдавал себя за его ярого адепта, будто бы даже заводящего горячие споры с армянскими церковниками по поводу их мнимых «ошибок» в доктринальных и ритуальных вопросах христианской веры. Однако, как только его прежние надежды насчет получения военной помощи от католических стран свелись на нет, от его показного католического рвения не осталось и следа. Точно такими же соображениями политической полезности следует расценивать и принятие Айвазом господствующего в России православного вероисповедания и смене имени. Кстати, вымышленным или же до неузнаваемости предумышленно искаженным было и крайне необычное для армянина XVIII в. имя Исраела Ори (но это уже тема для отдельного разговора).

Тот факт, что как духовные, так и светские деятели армянского подпольного сопротивления (гандзасарский католикос Есаи, Минас вардапет, Петрос Гиланенц и др.) абсолютно спокойно относились к «ренегатству» Айваза, подсказывает, что такой шаг, в виде исключения, Айвазу был предписан со стороны армянского руководства. Приняв греческое православие, Айваз стал для русских политически более благонадежным, обзавелся дополнительной (хоть и не абсолютной) гарантией своей безопасности в России, а также небольшим шансом получить российское покровительство за рубежом в случае возможного провала одной из своих очередных миссий. Но, пожалуй, главным приобретением для его опасной работы была, говоря на жаргоне разведчиков, хорошая легенда, т.е. чужое (в данном случае – русское) имя и сообразно вымышленная биография, выдаваемые им за свои в целях конспирации, а также новый паспорт. Таким образом, вся история с «ренегатством» Айваза еще раз свидетельствует о его центральной роли в организации армянской разведывательной службы.

В то же время, это сообщение о смене имени Айваза дает нам основание, чтобы отвергнуть бытующее в армянской исторической науке (в том числе – в «Армянской советской энциклопедии») отождествление Айваза-разведчика с Айвазом Аврамовым, командиром одного из трех первых армянских отрядов в прикаспийском российском контингенте, убитом в Гиляне в конце 1725 г. Если бы это было одно и то же лицо, то русское командование непременно называло бы его Семеном Романовым, а не Айвазом Аврамовым. Но последний во всех документах именуется русскими только как Айваз Аврамов без единой оговорки на его официально принятoe русское имя и фамилию. Это притом, что оставшиеся при армянском вероисповедании другие командиры именовались на русский лад: Петрос ди Саргис Гиланенц – Петром Сергеевым, Агазар ди Хачик – Лазарем Христофоровым, Погос Зененц – Павлом Зиновьевым. Нет соответствия и между фамилиями этих двух Айвазов: если при перемене конфессии первое имя можно было поменять на какое хочешь (Айваз мог стать Семеном/Симеоном), то с фамилией – именем отца, деда или клана – дело не могло обстоять таким же образом, т.е. Аврамов никак не мог стать Романовым.

Другой аргумент в пользу существования двух разных Айвазов (в те же годы, кстати, нам известны и другие Айвазы) состоит в том, что Айваз-разведчик был одним из самых первых сподвижников Исраела Ори и Минаса вардапета и одним из самых опытных деятелей армянского подполья. Следовательно, при формировании Армянского эскадрона он никак не мог стать третьим по рангу (после Петроса Гиланенца и Лазаря Христофорова), возведенным лишь в 1725 г. в чин поручика, между тем как тогда же Лазарь Христофоров получил более высокое звание ротмистра.

Разведчика Айваза в первоисточниках в последний раз встречаем в крепости Шош Арцаха (современном Шуши), 5 января 1724 г., вместе с посланником Петра I Иваном Карапетом, где он, наряду с главнокомандующим армянским войском Арцаха Аваном-юзбаши и его ближайшими соратниками-военачальниками, участвует в важном совещании и ставит свою печать под принятым документом. Это еще раз подтверждает очень высокое положение Айваза (следовательно – и армянской разведывательной службы в целом) в иерархии руководства национально-освободительным движением.

(Продолжение следует)

Армен АЙВАЗЯН
Доктор политических наук

“Собеседник Армении”,

№ 5 (214), 10 февраля 2012 г.


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Таронеци
сообщение 23.8.2014, 17:08
Сообщение #4


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 26888
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг. (IV)



Начало: “Собеседник Армении”, 2012г., №№ 3 (212 ), 4 (213), № 5 (214)

Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг.
(IV)


Основные задачи армянской разведки

Перед тем как перейти к анализу наиболее крупных тайных операций армянской разведки в 1720-х гг., особое внимание нужно обратить на поставленные перед ней до этого главнейшие задачи, а именно: заблаговременно, еще до начала восстания мобилизовать избранных представителей армянской молодежи как из Армении, так и армянских колоний в количестве около двух тысяч человек, организовать получение ими военного обучения за рубежом, вооружить их новейшим огнестрельным оружием и своевременно перебросить их на родину.

Эти задачи ставил еще Исраел Ори – официальный предводитель армянского подпольного сопротивления с 1699 по 1711 г. Надо наконец признать, что Ори был, в первую голову, блестящим разведчиком, три десятилетия эффективно действовавшим в сложной обстановке в различных странах Европы, в России, в Иране, а в начале своей карьеры – в Османской империи. О его глубоко законспирированной миссии красноречиво свидетельствует хотя бы сделанное им по одному поводу признание в том, что в течение своего двадцатилетнего пребывания в Европе (1680-1699 гг.) Ори послал своим родным лишь одно единственное письмо – в 1684 г. из Парижа. Одновременно, Ори был еще и первоклассным военным специалистом. С целью ознакомления с европейской военной тактикой и новейшим вооружением, в 1681-1696 гг. Ори служил в итальянской, французской и немецкой (пфальцской) армиях как в качестве интенданта, так и боевого офицера. Он отличился своей компетентностью и бесстрашием сразу в нескольких военных кампаниях. Пфальцский курфюрст Иоганн-Вильгельм (1690-1716) писал армянским меликам об Ори: «возвысьте г-на Исрaела Ори: здесь он видел и принимал участие в военных действиях против противников. Мы воистину были свидетелями и знаем о его подвигах в нашей армии. Доверяйте ему, так как он уже десять лет как стал искушен в [искусстве] нашей войны». Вовсе не случайно, что в начале 1704 г. царь Петр I согласился удовлетворить просьбу Ори и возвел его в чин полковника карабинеров.

Наделенный недюжинным талантом стратегического мышления и, в особенности, долговременного военного планирования, Ори еще в 1703 г. писал Петру I, что желает собрать в Армении более 2000 отборных мужчин и столько же коней, отправить их в Россию и там, на свои средства, сформировать из них конный полк карабинеров: «и от тех построится регимен карабинеров моими проторми». Намечалось, что впоследствии этот полк вместе с российской армией войдет в Армению и, присоединившись к основным армянским силам, примет участие в ее освобождении. Для подобных целей Ори намеревался купить в Амстердаме оружия и обмундирования на сумму в 15-20 тысяч рублей. Насколько эти планы были реализованы в его время, трудно судить наверняка, но уже в июле 1707 г. Ори просил Петра I позволить ему беспошлинно провести в Персию «три сундука оружья: фузей и пистолей, шесть маленьких пушечек железных». А в сентябре 1709 г., расположившись в Шемахе, свита Ори имела при себе целый арсенал оружия, включая 12 «малых пушек». Серьезная работа по приобретению оружия, несомненно, была продолжена и после смерти Ори. Об этом можно судить уже по тому, что сформированные в России в 1722-1723 гг. армянские кавалерийские отряды, добровольно влившиеся в состав росийского прикаспийского контингента, имели отменную военную подготовку и были прекрасно вооружены. А их первые военачальники, занимавшиеся до этого будто бы одним лишь купечеством, с ходу проявили настоящие командирские качества и офицерскую закалку. Причем, оперативное создание этих отрядов, а затем и Армянского эскадрона, их вооружение и обеспечение всем необходимым на протяжении почти трех лет осуществлялось на деньги самих же армян: как сообщал в 1725 г. командующий русскими войсками генерал-лейтенант М. А. Матюшкин – “содержали людей и лошадей на своём коште”. В первые годы этим армянским отрядам приходилось самим обеспечивать себя даже порохом. В августе 1723 г. Петрос Гиланенц писал Минасу вардапету, что весь их порох вышел и просил вместе с Айвазом послать оставленную “на его долю” бочку пороха и свинец. Гиланенц также просил: “написать письмо господину бригадиру (Левашову), чтоб он в случай надобности, давал нам пороху.”

Статуя Исраела Ори в Джермуке

Эти факты свидетельствуют: во-первых, о существовании армянской организации, координирующей действия своих членов; во-вторых, о предварительно проведенной работе в избранных заранее группах армян по овладению военным делом, и в-третьих, о заблаговременном выделении армянским сопротивлением финансовых средств на эти цели. Правда, в ходе этих действий почти полностью были истрачены также личные состояния некоторых из преданнейших делу освобождения Армении лиц, как, например, первого командира Армянского эскадрона Петроса ди Саргис Гиланенца, убитого при штурме Решта в 1724 г.

Вернемся, однако, к сделанному в 1703 г. Исраелом Ори предложению сформировать в России отдельный армянский полк численностью в 2000 человек. Интересно заметить, что через три года, в 1706 г. Ори, по неизвестной причине, предлагал для той же цели уже не 2000, а всего 300-400 человек. В связи с этим поставим крайне важный вопрос, ответ на который может прояснить многое: почему Ори решил, что армянский полк в России должен быть более чем втрое меньше ранее им же рекомендованной численности? Хотя в первоисточниках вряд ли когда-либо удастся найти прямое объяснение этому, но события, имевшие место позднее, в 1720-х гг., позволяют ретроспективно ответить на него с весьма высокой долей достоверности. Дело в том, что как будет показано ниже, в начале 1720-х гг. армянские отряды были тайно сформированы в Крыму, в Подолии (Речь Посполитая), в Валахии, в Венгрии и, возможно, в других странах и регионах. Поэтому наиболее вероятным объяснением изменения первоначального намерения Ори следует считать его стремление разбить армянские силы на мелкие группы и разбросить их предварительную военную подготовку по разным странам. В условиях, когда персидский поход Петра I-го отлагался на неопределенное время, создание в России крупной армянской воинской части численностью в 2000 человек, да еще с ведома русского правительства, могло быть опасно с точки зрения длительного сохранения этого факта в секрете от иранских и османских властей. Тем самым, самой серьезной опасности подвергалось все освободительное движение и, в первую очередь, находившиеся в оккупированной Армении ее руководители. Тайная же подготовка армянских воинов мелкими группами в разных странах и регионах давала сразу несколько преимуществ: во-первых, обеспечивалась намного более высокая степень конспирации; во-вторых, армянское руководство получало большую самостоятельность и гибкость в принятии решений относительно времени и формы использования этих хорошо подготовленных сил; в-третьих, переброска отрядов в Восточную (Персидскую) Армению становилась возможным по альтернативным маршрутам, не только через Россию – Астрахань и прикаспийские области, но и через территорию Османской империи.

Крымская операция: переброска 285 воинов-армян из Крыма в Армению

В конце осени 1720 г. в находившийся под властью Османской империи Крым, где проживала крупная армянская колония, “кораблем из Трапизона”, под прикрытием купцов, прибыли посланцы армянского освободительного движения и сообщили руководителям своей местной резидентуры о приблизительном времени начала вооруженного восстания в Восточной Армении. Была поставлена задача: срочно мобилизовать и снарядить отряд из крымско-армянской молодежи и отправить ее на родину в помощь армянским войскам. На месте руководить этой операцией было поручено двум протоиереям – Варфоломею из Феодосии (Каффы) и Маркосу из Гезлева (Евпатории). “По тайному согласию предводителя их епархии”, епископа Вардана (родом из Астапата), оставив церковные посты своим сыновьям-священникам, они занялись мобилизацией и подготовкой отряда “анийцев” – крымских армян, считающих себя выходцами из разрушенной столицы Армении Ани. В эти годы многие представители Армянской апостольской церкви были тайно вовлечены в дело подготовки вооруженного освободительного выступления. Маркос и Варфоломей, также как, по всей вероятности, и их епархиальный начальник, давно были связаны с армянским подпольем, одним из главных центров которого был Св. Эчмиадзин. То, что за относительно короткий промежуток времени удалось мобилизовать 285 мужчин и в первой половине 1722 г. выступить вместе с ними в путь, говорит о большой работе по тайным военным сборам и занятиям, проведенным крымско-армянскими добровольцами за эти полтора года.

Сам переход из Крыма в Восточную Армению был осуществлен под видом традиционного паломничества в монастырь Св. Карапета в Муше. Начальным пунктом назначения являлся Трапизон. Чтобы иметь свободу передвижения, армянские разведчики маскировались чаще всего под купцов, священнослужителей или паломников.Первым туда по морскому пути выступил из Кафы отец Варфоломей – “под именем купца”, вторым – отец Маркос, “переодевшийся в мирянина”, но выступивший уже из Гезлева. За ними следом “по одному или по двое” выступили остальные. Соединившись все в Трапизоне, 285 воинов были разбиты на 24 отряда по 8-15 человек в каждом. Были назначены командиры этих отрядов – десятники (онбаши), имена большинства из них, так же как и их отцов, нам известны: Ованес – сын кафского Каракаш Геворга-аги; Акоп – сын сурхатца Алексана; Андреас – сын Шагиняна Погоса, родственника отца Маркоса; Сагател – сын Хайала Степана-аги, Вардан – сын Назиряна Ованеса-аги и т.д.

Для отвода всяких подозрений и с целью соблюдения легенды о своей паломнической миссии, эти группы из Трапизона направились не прямо в Восточную Армению, а сначала “разными дорогами” в монастырь Св. Карапета (второй пункт назначения), там исполнили все свои надлежащие в подобных случаях духовные потребности и только после этого через Карс (третий пункт назначения) и Ани вошли в персидскую часть Армении. Замыкающими были два отряда общей численностью в 29 человек, в одном из них находился отец Варфоломей, в другом отец Маркос, осуществлявшие общее руководство Крымской операцией. Но примечательно, что командовали этими отрядами другие лица – Айрапетян и Абрам. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что командирами назначались люди с военной подготовкой, которую Варфоломей и Маркос не имели, да и первый из них, как указывает источник, был уже в летах. Но вся деятельность этих двух фигур указывает на их высокую специальную подготовку в области разведки и подпольной работы.

Именно под руководством этих двух последних была проведена вся организационная и идеологическая работа в Крыму. Именно они, первыми прибыв в Трапизон, обеспечили связь с действующими в Западной Армении тайными агентами «Центра», находившегося в Восточной Армении. Хотя последние не упоминаются первоисточником о крымско-армянском отряде, факты о деятельности последних в Османской империи в 1720-х гг. нам известны по другим документам. Они наверняка должны были служить проводниками, разработать безопасные маршруты, организовать ночные привалы в неизвестной крымчанам местности и т.д. В моей монографии «Армянская церковь на перепутьях Армянского освободительного движения в XVIII в.» (2003г.) есть отдельная глава, в которой на основе косвенных фактов, высказывается предположение о вероятной тесной связи предводителя таронских армян, настоятеля Св. Карапета, архиепископа Абрама Мшеци (в 1730-1734гг. – эчмиадзинского католикоса) с армянским освободительным движением еще в 1719-1722 гг. Так вот: привал крымского армянского отряда в Св. Карапете является веским дополнительным доводом в пользу этой выдвинутой ранее версии.

Здесь мы не затронем дальнейший боевой путь бойцов отряда «анийцев», который проходил, по утверждению нашего первоисточника (который сохранился в рукописи Габриела Патканяна (1802-1889) и был частично издан В. А. Парсамяном), в войсках Давид-бека, а после его кончины – Мхитара спарапета. Ряд неточностей и неясностей в первоисточнике являются следствием более поздних редактирований и требуют отдельного анализа. Но не вызывают сомнений интересующие нас факты о действиях по формированию боеспособного отряда в Крыму (в Османской империи!), а также тщательно разработанный и безукоризненно выполненный план его переброски в Армению. Поэтому крымскую операцию можно считать абсолютным успехом армянской разведки и ее руководителей, свидетельствующим об их профессиональном подходе к своему делу.

Присяга разведчиков на могиле Христа

Выступая в конце 1720 г. перед крымскими армянами и призывая их с оружием в руках присоединиться к их сородичам, “которые с мечом в руках решили сражаться с врагами и либо погибнуть, либо освободить Родину”, о. Варфоломей и о. Маркос прямо признали свою давнюю связь с армянским подпольем: «Мы, два священника, дали клятву на могиле Христа прийти на помощь нашим единоплеменникам и соотечественникам». Речь идет, фактически, о присяге на верность делу освобождения Армении, но на этот раз она была дана не в Гандзасаре, как в рассмотренном выше случае с Айвазом, а в Иерусалиме. Там же действовал Иерусалимский патриархат Армянской апостольской церкви со своими священнослужителями, в числе которых могли находиться и связные армянского подполья. Так что, в Иерусалиме присягу отцов Варфоломея и Маркоса, возможно, было кому принять. Мы имеем ценное документальное показание другого крупного деятеля армянской разведки – епископа Петроса Хачатурова о том, что в начале 1720-х гг. он также некоторое время находился в Иерусалиме. Позднее, в 1728 г., в рядах отборного армянского отряда под командованием своего (двоюродного?) брата Григора Степанова, он, так же как и о. Варфоломей и o. Маркос шестью годами ранее, с оружием в руках прибыл в Арцах – на подмогу Армянскому войску, но по другому маршруту – из Речи Посполитой через Россию (об этом подробнее – в следующей части). В связи с этим нельзя исключать и возможную встречу в Иерусалиме этих трех духовных деятелей, ставших впоследствии разведчиками, а затем воинами.

(Окончание следует)

Армен АЙВАЗЯН
Доктор политических наук

“Собеседник Армении”,

№ 8 (217), 2 марта 2012 г


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Таронеци
сообщение 23.8.2014, 17:51
Сообщение #5


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 26888
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Тайные операции армянской разведки в 1720-х гг. (V)



Начало: “Собеседник Армении”, 2012г., №№ 3 (212 ), 4 (213), 5 (214), 8 (217)

Васпураканская операция: Тайное собрание на острове Лим

Памятная запись иеромонаха (абега) Мхитара дает нам возможность зафиксировать еще одну крупную операцию армянской разведки в самый канун восстания в Восточной Армении.

Весной 1722 г. в стенах одноименного монастыря острова Лим (оз. Ван), глубоко внутри Османской империи, было созвано тайное собрание с участием светских и духовных предводителей западноармянской провинции Васпуракан. “Конфиденциальные и сверхсекретные совещания”, как их квалифицирует служитель монастыря Мхитар-абега, длились в общей сложности семь дней. Общие пленарные заседания были проведены трижды, вероятно, каждый раз с привлечением новых участников. Главным спикером был “именитый и бесстрашный вардапет (доктор богословия – А.А.) Нерсес из области Рштуник”. Красноречиво и эмоционально представив “горестное и несчастное положение всей армянской нации”, он “с ликованием сообщил” о начатых Давид-Беком военных приготовлениях с целью “изгнания наших притеснителей и хулителей” и “освобождения всей обагренной кровью Армении”. Призыв Нерсеса вардапета Мхитар-абега записал дословно: “Итак, добрые и отчизнолюбивые члены собрания, ступайте в ваши края, поднимите дух вашего народа, находящегося в дремучем сне, страданияхи невежестве, чтобы сбросил он гнет неправедного насилия. И как только мы позовем их на бой, пусть поднимут клич восстания против врагов наших – пожирателей людей и притеснителей креста”.

Замечание Нерсеса вардапета о том, что он является частью какого-то командного органа, откуда в определенный момент должен поступить приказ о начале восстания – “мы (sic!) позовем их на бой” – не оставляет сомнений, что организовать мобилизационную миссию в Васпуракане его уполномочил Центр освободительного движения, находящийся в Восточной Армении.

Далее Мхитар-абега сообщает: “И было много выступающих, обилие различных мнений, несметное количество предложений”. В результате было принято решение начать в Васпуракане проведение мобилизационных мероприятий, уникальное перечисление которых само по себе представляет большой интерес: “…согласились мобилизовать для военных нужд множество отважных и воинственных мужей, запастись провизией и прочими необходимыми припасами – добыть телег, коней, свинец, судна (лодки), шерсть, зерно и [стада] баранов”.

Ночью седьмого дня, на прибывшем из села Аванц судне (согласно одному первоисточнику, в конце XVII в. в озере Ван плыли 50-60 больших и малых судов), тайное собрание направило делегацию к Ахтамарскому католикосу Ованнесу Дзореци – на остров Ахтамар. Последний радушно “благословил делегатов, собравшихся пожертвовать своими жизнями ради освобождения Васпуракана от ига насильников, пашей, беков и агей”. О последующем развитии мобилизационных мероприятий ничего неизвестно, кроме того, что ни в Васпуракане, ни во всей Западной Армении восстания не произошло. Причины этого были в основном две: 1) неудача восточно-армянских войск расширить ареал своего контроля за пределы Арцаха и Сюника и 2) ранняя концентрация огромной османской армии в восточных районах империи, в том числе – в Васпуракане, и ее последующее вторжение в Сефевидский Иран.

Ван, монастырь острова Лим с северо-востока (1911 г. и 2005 г.)

О некоторых результатах Лимского собрания можно судить по косвенным сведениям. В октябре 1727 г. из каменец-подольской резидентуры армянской разведки сообщали, что ассирийцы и езиды, живущие в районах Васпуракана и Тигранакерта (Диярбекира), все еще верны анти-османскому союзу, заключенному ранее с армянами. Установлению союза с ассирийцами своими личными связями мог способствовать, в частности, Минас вардапет Тигранян, фамилия которого означает, что был он родом из Тигранакерта или как он сам отмечал, “родился я в граде Тиграна в Ассирии”. Ту же роль мог сыграть и представитель восточно-армянского Центра в Васпуракане Нерсес вардапет, который был уроженцем соседних краев – уезда Рштуник Васпураканской провинции. Между прочим, сам Нерсес вардапет мог быть привлечен к работе армянской разведки со стороны своего западноармянского земляка – Минаса вардапета.

По всем имеющимся сведениям, тайное собрание на острове Лим никогда не было разоблачено, что уже само по себе является бесспорным успехом армянской разведки. Понятно, что секретная организация такого крупного форума предусматривала тщательнейшую предварительную подготовку, сохранение высокого уровня конспирации и профессионализма.

И еще один факт. В 1763 г. предводитель мушского монастыря Св. Карапет архиепископ Овнан сообщал незаурядному деятелю армянского освободительного движения Овсепу Эмину (1726-1809) о существовании тайного армяно-ассирийско-езидского военно-политического союза против Османской империи. Эта информация заставляет думать о том, что секретные отношения, налаженные в 1720-ых гг. армянской разведкой между васпураканским и таронским центрами освободительного движения, с одной стороны, и ассирийцами и езидскими племенами – с другой, за прошедшие сорок лет не были утрачены и были готовы к задействованию.

Каменец-подольская резидентура армянской разведки и ее вооруженная организация

В Архиве Внешней политики России (АВПР) сохранились ценнейшие документы о переходе армянских военных из Речи Посполитой через территорию российской империи в Армянские Сагнаки (конкретно – в Арцах), о корреспонденции Минаса Тиграняна с базирующимися в Каменец-Подольске (Речь Посполитая) начальниками этих армян, и о допросах их посланников в Коллегии иностранных дел в Москве. Подробный анализ и детальная оценка этих документов будут представлены в научной версии нашего исследования. Формат же данной газетной публикации позволяет изложить лишь некоторые основные факты и выводы.

В своем большинстве, эти архивные материалы были опубликованы в 1960-х гг., после чего между рядом армянских историков (В. А. Парсамян, А. Хачатрян, А. Г. Иоаннисян) развернулась дисскусия, затрагивающая методологические и этические аспекты их научного издания, а также некоторые предметно-исторические вопросы, а именно: были ли эти армянские военные местными – польскими – армянами, или же они являлись выходцами из Восточной Армении, поселившимися в Каменец-Подольске и сопредельных городах, как они утверждали, после замешательства в Персии в 1722 г.? Имели ли они целью идти на помощь армянскому войску или хотели лишь вернуться к своим семьям?

Дискуссия вскрыла новые важные исторические детали, однако в концептуальном плане она оказалась во многом неполноценной, поскольку от внимания исследователей удивительным образом (и до сих пор!) ускользнуло самое главное – существование армянской подпольной вооруженной организации в восточной Европе с каменец-подольской штаб-квартирой, созданной и подчинявшейся Центру армянского освободительного движения в Восточной Армении. Ряд документов настолько красноречиво представляют истинные цели, мотивы и способы деятельности армянской тайной организации, что часто необходимость в их допонительной интерпретации просто исчезает.

Руины огромного Армянского собора Св. Николая в Каменец-Подольске

Есть конкретное свидетельство о деятельности резидентуры армянской разведки в Речи Посполитой, относящееся к 1721 г. Тогда уже к Минасу вардапету был послан курьер Микаел (Михайла) со сведением об имеющихся у них уже в готовности военных отрядах, предназначенных, очевидно, для переброски в Армению. Следовательно, резидентура была заброшена в восточную Европу еще в мирное время – задолго до крушения Сефевидской империи и начала восстания в Восточной Армении в 1722 г. – и успела провести огромную работу по тайной мобилизации и обучению военных кадров, в основном – заранее выбранных и посланных из Армении молодых мужчин.

В 1727 г., как явствует из имеющихся в наличии архивных материалов, армянская тайная организация объединяла около 500 (!) профессиональных военных, возглавляемых тройкой руководителей (резидентов) или, как дословно отмечает первоисточник, “между которыми три человека главных: Исак, Мардирос и Манук”. Командная структура организации использовала элементы сетевого управления и была существенно децентрализована: эти 500 военных (из коих более 300 находились в Польше) были сведены в мелкие отряды и разбросаны “в Каменце-Подольском и во окрестных городах польских, також де в Волоской земле, в Венграх и в иных протчих странах и городах”; “а вышеписанные начальники и протчие при них армяня — все люди военные, но виду к тому не дают, но ходят по местам для промыслу торгового и убогим образом”.

Как видим, инфраструктура подпольной организации охватывала несколько государств Европы, причем, перечислены не все из них. По сообщению пяти посланников каменец-подольской резидентуры, допрошенных в Коллегии иностраных дел в Москве в конце феврале 1728 г., вся информация о местонахождении и количестве отдельных вооруженных отрядов была засекречена и сконцентрирована лишь у триумвирата – Исаака (он же Исайя), Мартироса и Манука. Вот что об этом сказано в соответствующем архивном документе: “…а в которых местах оные ныне обретаются и сколько их где налицо – и о том известны три вышереченные главные начальники, которые их посылали ис Каменца-Подольского”.

Цель руководителей организации изложена предельно определенно – проезд через Россию в воюющие Армянские Сагнаки (Арцах и Сюник): “А послали их ис Каменца-Подольского помянутые главные армяня к его императорскому величеству с прошением, дабы е.и.в. милостиво позволил им свободной проезд чрез Российское государство без задержания в Персию, в Сагнаки Армянские, и сие их главных начальников токмо единое желание, по сем токмо едином е.и.в-а просят (подчеркнуто мной – А.А.)”. Разные группы прибывших позднее в Москву армянских военных еще более конкретизировали эту задачу: “желают… в армию армянскую на помощь ехать”; “А они желают все ехать в Армянские Сагнаки на помощь Собранию Армянскому”; “а намерились они ехать чрез Россию в Сахнаки, взяв в рассуждение, что лутче чрез христианское государство проехать могут”.

С целью сохранения наивысшей степени конспирации тройка начальников, а также определенная часть армянских военных, постоянно меняли место своего жительства: “а живут они, переезжая из города в город и из места в место – для скрытия их намерения”. Высокий уровень конспирации выражался и в том, что большинство ее членов не знали своих главных начальников. Невозможность ежедневного оперативного контроля за своими рассредоточенными ячейками, находящимися не только в разных городах и регионах, но и в разных государствах, могла компенсироваться лишь железной дисциплиной внутри самой организации. Во всяком случае, триумвират имел какую-то систему секретной связи со своими действующими структурами, с помощью которой мог эффективно отслеживать их местонахождение и общее состояние, в противном случае не сумел бы зимой 1727-1728 гг. быстро созвать общий сбор всех – или, по крайней мере, находившихся в Речи Посполитой – отрядов.

Примечательно и то, что эти солдаты направились в Армению в самое безнадежное военное время, прекрасно зная о том, что все Закавказье оккупировано османской армией, а Арцах и Сюник уже несколько лет находятся в плотной блокаде, фактически – в осадном положении. Скорее всего, эта критическая ситуация вынудила Центр – командование армянских войск в Арцахе и Сюнике – довести до сведения своей резидентуры, заброшенной глубоко в восточную Европу, что запаздывать с прибытием на помощь уже нельзя и потребовать скорейшей отправки всех имеющихся в готовности военных отрядов. Именно этот жесткий приказ, вернее, сигнал SOS, поступивший из Сагнаков, и заставлял спешить триумвират с отправкой в Армению военных отрядов, которые, по замыслу Исраела Ори, были сформированы в основном из отправленных в Европу до начала восстания и получивших там военное обучение отборных молодых мужчин из Армении (см. Собеседник Армении, 8 (217)).

Зимой 1727-1728 гг. в Речи Посполитой был организован общий сбор отрядов («собрание») с намерением срочного выезда в Армению. Недаром посланники из Каменец-Подольска «со слезами» просили у российского императора разрешения, “дабы они настоящим зимним путем в Москву поднятца могли”. Настойчивое желание пуститься в дальнюю дорогу русской зимой, в лютый мороз и бездорожье, может быть объяснено только лишь приказом, полученным из Сагнаков. Однако, из-за чрезвычайных трудностей в организации пересечения государственных границ эти отряды снова были рассредоточены. Само это «собрание» наверняка было созвано в одном из торговых центров Речи Посполитой с многочисленным армянским населением, скорее всего – в том же Каменец-Подольске. Во время сборов конспиративные требования соблюдались по всей строгости: отряды и даже командиры отрядов «между собою советов не имели, и как возможно друг от друга в намерении своем в выезде чрез Россию в Сагнаки таились».

Руины огромного Армянского собора Св. Николая в Каменец-Подольске

Армянские военные опасались польских властей, которые чинили препятствия даже для небольших групп, пытавшихся пересечь границу с Россией: «а ежели бы в Полше задержания их армянскому народу не было, то их сюда было более 300 человек»– сообщали российским чиновникам прибывшие 8 сентября 1728 г. в Москву пятеро армянских военных. При этом, армянская резидентура в Каменец-Подольске была хорошо осведомлена о международной политической ситуации и, в частности, о русско-турецких отношениях и поэтому не питала особых надежд на получение военной помощи от России или от кого-либо еще. Ее руководители не просили у российских властей даже материально-технического содействия для длинного перехода своих отрядов в Армению: «и у некоторых из них имеютца лошади и ружье, а у иных нет, но когда указом е.и.в-а повелено будет им в Россию ехать, то все поедут так, как кто в состоянии будет себя вооружить… так они и пойдут на своем собственном иждивении, не желая от е.и.в-а для переезду чрез Россию никакого вспоможения ни в денгах, ни в пропитании, ни в подводах, толко чтоб им был свободной и немедленной чрез Россию пропуск». Таким образом, резидентура была в состоянии самостоятельно решать вопросы вооружения, финасового и материально-технического обеспечения своих отрядов. В то же время, стараясь соблюсти секретность в ходе перехода через Россию и по возможности обезопасить свою эффективно действующую по всей восточной Европе тайную организацию, посланцы каменец-подольской резидентуры армянской разведки настойчиво просили, чтобы в российских городах на пути в Москву никого из армянских военных не допрашивали, а только по прибытии “вышеписанных началников в Москву, кому е.и.в-о укажет, тому о своем состоянии и намерении оные началники и донесут”.

Некоторые же из армянских военных, допрошенных в Москве, быть может, лично и знали своих главных начальников, но, имели строгий приказ о неразглашении тайны об их настоящей идентичности, местонахождении и роде повседневной деятельности. Так, прибывшие 8 сентября 1728 г. “из Польской земли чрез Киев” в Москву с намерением перехода в Армянские Сагнаки армянские военные Иван, Григорей Ивановы, Петр Лазарев, Бабун Никитин объявляли русским чиновникам: “Из главных начальников знают одного Исайя, которой по отъезде их сюда, остался в Каменце-Подольском, при котором осталось тамо их братьи армян с 60 человек, а других начальников Мардироса и Манука они не знают”. Согласие назвать Исайю объяснялось, по всей вероятности, тем, что он сам готовился проделать тот же путь после отправки из Речи Посполитой всех армянских военных. Между прочим, последние, чтобы не привлекать лишнего внимания, выезжали оттуда “человека по два и по три”. Тут важно заметить, что в 1722 г. отряд крымских армян переходил Черное море точно так же – “по одному или по двое” (см. Собеседник Армении, 8 (217)), что свидетельствует о налаженной системе передачи и использования профессионального опыта в армянской разведке.

В АВПР сохранились материалы о вышедшем из Речи Посполитой в Россию в 1728 г. армянском отряде под командованием “полковника” Григория Степанова и епископа Петроса Хачатурова. Звание полковника, кстати, было присвоено Григорию Степанову не в России, а скорее всего в Речи Посполитой. Это еще раз подтверждает нашу версию о том, что многие из тех, кого Центр армянского освободительного движения посылал за рубеж, особенно после того, как его в 1699 г. возглавил Исраел Ори, как и он сам, преднамеренно внедрялись в европейские армии с целью получения передового военного обучения и опыта. Пройдя по маршруту Киев-Москва-Царицын-Черный Яр-Терек, отряд общей численностью в 23 “военных людей” дошел до Дербента в сентябре 1728 г. Не исключается, что часть отряда перешла в Арцах в том же 1728 или 1729 г. Сами же командиры и, должно быть, основная часть отряда, по пока точно неизвестной нам причине, перешли в Арцах только в конце 1729 или начале 1730 г., где приняли участие в оборонительных боях против османских войск до середины августа 1730 г. Дальнейшее ухудшение ситуации, однако, вынудило их, вместе с крупным отрядом арцахских армянских сил, прорвав блокаду Сагнаков, выехать в находящиеся под российским контролем прикаспийские районы. Армянские командиры (юзбаши) просили российское командование предоставить им военную помощь и послать вместе с ними назад вспомогательную “команду”, но им в этом было отказано.

Таким образом, резидентура армянской разведки в Каменец-Подольске была автономным и самодостаточным подразделением армянского освободительного движения. Она руководила не только разветвленной международной сетью нелегальной агентуры, работавшей сразу в нескольких европейских государствах и в Османской империи, но одновременно имела под своим началом вооруженные отряды общей численностью порядка 500 человек, обладающих хорошей боевой подготовкой, высоким уровнем мотивации и армейской дисциплиной. Фактически, речь идет не просто о резидентуре армянской разведки, но и о руководимой ею тайной военизированной группировке, действующей в дальнем зарубежье и являющейся, пожалуй, крупнейшей этнической организацией подобного рода в Европе XVIII века. И хотя сведения об этой резидентуре обрываются в 1728 г., а уже в 1730-х гг. перестает существовать создавший ее Центр, можно предположить, что руководимая ею подпольная армянская организация, в той или иной форме и с изменившимися целями, могла продолжать функционировать еще некоторое время.

Армен АЙВАЗЯН
Доктор политических наук

“Собеседник Армении”,

№ 18 (227), 11 мая 2012 г.


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post

Reply to this topicStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 21.8.2017, 13:12
Геноцид армян Welcome on MerHayrenik.narod.ru: music, video, lyrics with chords, arts, history, literature, news, humor and more! Analitika.at.ua КАРАБАХ88
- История Армении и Карабаха, пресса, комментарии Acher.ru - Армянский сайт для друзей Армянское интернет-сообщество Miasin.RU Website about Liberated Territory of Artsakh

free counters