IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Демонологические представления в сказочном фольклоре амшенских христиан.
Bigoss
сообщение 7.11.2007, 1:43
Сообщение #1


Senator
********

Группа: Moderator
Сообщений: 4131
Регистрация: 1.11.2007
Из: Ннги
Пользователь №: 3



Сказочная демонология амшенских армян одна из наименее изученных тем. Некоторые сведения по этому вопросу содержатся у С.Айкуни, О.Мурадяна, О.Овакимяна, Б.Торлакяна, И.Кузнецова, в сборниках «Дзайн Амшенакан» и некоторых других работах, касающихся обрядов и фольклора амшенских армян. В докладе в основном используются данные, полученные в экспедициях 1998 – 2004 гг. среди амшенских армян на Черноморском побережье России и Абхазии.
В изучении демонологических представлений амшенских армян существенную роль играет фактор эрозии амшенской культуры в 19 – 20 вв., возникший под воздействием различных социальных причин, особенно Катастрофы 1915г. и крайняя недостаточность изучения обрядовой и фольклорной сферы амшенской культуры. Вследствие чего подобные представления реконструируются на основе разрозненных взаимодополняющих сведений или из сравнительного анализа фольклорных текстов, языковых данных и т.д. в контексте как, собственно, армянской, так и общей малоазиатской демонологической и мифологической моделях.
Общая классификация демонологических представлений у армян получила разработку в исследованиях Г.Халатянца, М.Абегяна, А.Ганаланяна, С.Арутюняна, З.Харатян, А.Одабашяна и др. Они выделяют низших духов, связанных с домом и домашним хозяйством, семейной обрядностью, бытом и т.п; персонажей локальных религиозных поверий, неимеющих непосредственной связи с традиционными образами исповедуемой религии; демонологические образы в фольклоре. Все эти проявления демонологических представлений свойственны и амшенским христианам в той или иной специфике. Основой подобных поверий служит определенный мифологический образ, имеющий в представлениях визуальные формы, среду проявления и бытования, функции действа и взаимоотношения с человеком.
В имеющихся фольклорных произведениях амшенских армян, в волшебных сказках (հեկիյաթ,հեկիատ), быличках (ըղաձ պոն, բադմվածկ, առագ, մեսել), заклинаниях (ննջի/կիր), пословицах (թմսիլ, աստըվաձկ) содержатся сведения о различных демонологических духах и образах. Прежде всего, к ним можно отнести такие образы как ушаб, циклоп, дэв, джин, кадж, чаду и др.
«Ушаб» («ուշաբ») или дракон, змей амшенских сказаний олицетворяет злое начало мира, противостоящее человеку в виде огромной многоглавой змеи («օխտը կլխա/օնի օծ»). Известно лишь несколько сюжетов амшенских сказок*** (1.«Միձհարը հնու Ձովինարը» («Աժդահան»), 2.«ՈՒշաբ մոմը», 3.«Հրաչիգը հնու ուշաբը», 4.«Աժդահան ու տակավերը») , где фигурирует «ушаб» змей или его ипостаси. С «ушабами» ассоциируются дикие силы природы, стихийные бедствия, как смерч и наводнение («ուշաբի զիֆոս», «ուշաբի ղուլ/բուղազ», ср. образное название июля «ուշաբ օրերը»), землетрясение («ուշաբի գրիվ», «ուշաբ ժաժվիգւ/աշխարոնծում»), затмение солнца («ուշաբ-Արեվգիր/ արեվպռվածկ»), буря («ուշաբ-Րիզգար, Րուզգար»), северный февральский ветер («ուշաբ-Այզուր»). Сюжеты об «ушабе» - поглотителе и захватчике водных источников, требующем в жертву девушек и побежденном сказочным героем, свойственен как амшенской (5.«Օխտն ախպոր հեկիյըն», 6.«Իրեկ ախպարն ու ուշաբը») так и общеармянской традиции (шире, европейской, ср. с рус. «змей-горыныч»). По другому сюжету, рожденный от «ушаба» «Змей-юноша» (7.«Օծ ազմըն հնու արեվին դըղըն») противостоит брату герою «Солнце-юноше», который уничтожает его и «ушаба». Помимо «ушаба» в одной сказке действует «родительница ушабов» («ուշաբ մոմը»), побежденная героем, освободителем мира и защитником девы «Дзовинар» (см. далее), олицетворяющей небесную и водную стихию. Властителем и самым грозным «ушабом» в амшенской традиции является Аждаха (его другое значение «большой», «великан» («մեձ», «զոռլի»)), по анологии с древнеармянскими мифами, захватывающий невесту или богатство героя и терпящий поражение. Близким образу турецкого фольклора, олицетворяющему бурю и ветры, в анологичном сюжете является «ушаб Рюзгяр» (по тур. версии «дэв Рюзгяр»). Иногда, соответственно турецким вариантам «ушабов» заменяют персонажами «дэвов», «каджей» или «джинов». Тем не менее, именно «ушаб» в амшенских поверьях служит олицетворением подземного царства и природных стихий, тогда как «джины, каджи и дэвы» играют подчиненную роль.
С «ушабами» связано поверье амшенских армян с природным явлением – известковыми сталактитами в пещерах (էվլիա, другое значение – «ровная большая территория»), которые считаются «грудями родительницы ушабов» («ուշաբ մոմու գյոնկսերը, քաջիկի ձիձիգը») и помагающие излечиться бесплодным женщинам (կըսըր). Подобные пещеры (մաղարա) и былички о них были зафиксированы под Туапсе и Джубгой среди местных джаникцев.
Одним из самых распространенных демонологических образов амшенской волшебной сказки является «дэв» (8.«Դէվ լձողը», 9.«Դէվն ու ախճիգը», 10.«Ախպարմը հնու իրեկ քուր», 11.«Իրեկ ախպար»), представленный в фольклоре широкого ареала от Балкан до Средней Азии. В амшенской традиции «дэв» выполняет функции посредника между земным и потусторонним мирами, человеком (ин) и духами (джин). Образ дэва рассказчики рисуют в виде огромного человекоподобного существа-великана, с одной, тремя или семью головами, одетого в один передник (էտիվ/ետ/նեց, կոկնե/օց), питающегося продуктами охоты или разбоя, в том числе и человечиной («спит семь/сорок дней, ест семь/сорок коров, пьет семь/сорок кувшинов воды», օխտը/քարսուն որ քուն-ըղաձ, օխտը/քարսուն եզ ուդող, օխտը/քարսուն փայչ խմող). Несмотря на столь устрашающий образ, герои сказок довольно легко устанавливают с ним контакт и получают от него помощь. Примыкающими к «дэву» образами являются их родительница («դէվի մոմ»), сестра или «дэв-женщина» («դէվ-քուրիգ», «դէվ-ախճիգ»). В описании образов этих героев используются такие метафоры как «глаза как блюдца / как колодцы», «клыки по пояс», «груди закинуты назад», «губа до пола / неба» («աչվին սախոնի / ղույու բես», «ազուկը ղաիշը ինճաձ», «գյոնկսերը օմուզը նեդվաձ», «բըրբընուն մեգը հեղը ինճաձ, մեգը երգնկին»), «голубой (մավի / յեշիլ) или желтый (տեհին) дэвы» и т.д. Как правило, герой устанавливает контакт с «дэвами», целуя грудь их родительницы (գյոնկսը բակնագու) или помогая решить им какую-либо задачу. Чаще всего рассказчики помещают «дэвов» в «царстве мрака» («մուտաշխար»), недоступных горах (քահա-քահ), пещерах. Собственно сами горы и огромные скалы рассматриваются как убежища «дэвов», т.е. сил природы, противостоящих человеку (ср. с амшенскими образными топонимами «դէվի քար», «դէվի հաշ», «դէվի օղ», и сказочными «դէվի աշխար», «դէվիստոն-արաբիստոն»). Обычно герой храбростью или хитростью одолевает дэва, освобождая плененную дэвом девицу, или получает от них дары: «меч-молнию»(«գաձագա թուր/կոմա»), «огненного коня» («գրագա ծի»), «волшебный ключ-перстень» («աչկ մադնի»), вступает с ними в отношения побратимства.
С образом дэва связан персонаж «циклопа» (դափագեզ/դեփեգօզ, տակաչվոնկ, другое значение - «глупый, недалекий» / «թեթեվ խելկ մաշտ/թերի մաշտ») у амшенских армян, два рассказа о котором имеют схожие сюжеты. Один близок древнегреческому и общекавказскому об ослеплении циклопа героем огненной стрелой и спасении похищенной девушки (12.«Դեպեգոզ»). Другой разнится с ним и повествует об уведенной у циклопа «золотой овце» (13.«Ալթունա-օչխար» / «ալթուն ճերվաձ օչխարը»).
«Дэв-женщина» в имеющемся сюжете («Ալթունա բըլբուլ / Օսքի բըլբուլ») испытывает героя и, в конце концов, освобожденная от чар(գախաշտուտին), становится его возлюбленной. Яркий пример такого персонажа демон-дэв «Дзовинар» (т.е. «морская»), которая фигурирует в известных нам трех сказочных сюжетах («Միձհարն հնու Ձովինարը», «ՈՒշաբ մոմը», «Իրեկ ախպար») и поверьях, и объединяет образы морского божества грозы («стрелы дзовинар / ձովինարի նեդիչ»), шторма («Ձովինարը ծիով ֆրագու»), живительной влаги («ձովինարի գենաց ճուր») и дэва-женщину, испытывающую героя. С одной стороны, её образ близок армянской «цовинар» или «цовян» («богиня моря», «морская»), фигурирующая также в эпосе «Сасна црер». В этой ипостаси «дзовинар» упоминается и в заговоре от смерча (зифос) у джаникцев : «ուշաբ զիֆոսը էգավ / կարա բուղազը պացվավ / ալլահվերդի-ալլահվերդի / իմ հոկիս բահ-բահի / Ձովինար գաձ պռնա / կարա բուղազն խալսա».
С другой стороны, «Дзовинар» соответствует распространенному в переднеазиатском сказочном фольклоре персонажу «дэву-женщине, девушке», заколдованной «дочери падишаха / дэвов // դէվ սուլտոնի ախճիգը», «сестре дэвов». В амшено-армянских сказочных сюжетах эти образы используются как в однородных, так и наслаивающихся сюжетных линиях.
Следующая категория демонических персонажей – джины и каджи («ջին/սադոնա/քաճի/կ-չարիկ/չարիկի քաճը»), олицетворяющие собой противостоящие человеку злые силы. И каджи и джины в амшенских сказках играют вспомогательную роль. Самостоятельно джины, вообще, не выступают у них как герои подобно восточным историям. Как правило, они выполняют вспомогательную роль соглядатаев (կոնգդակճի) или прислуги (ղ/խզմատճի) у ведьм и ушабов. При определенных обстоятельствах с «джином», имеющим человекоподобный образ или огненную, воздушную стихии, герой сказки устанавливает условное сотрудничество, помогающее ему выйти из затруднительных обстоятельств (14.«Չոբոն դղա»). В амшенских быличках «джины» помещаются в недоступных расщелинах скал («ղաշի ջխկուն»), пещерах, под огромным валуном(«հաշքար») и других сокрытых местах(«խալվուտ բահվուշի դեղ»), где они охраняют несметные сокровища драконов и злых сил.
С персонажем джина в поверьях и фольклоре связаны ведьмы– чародеи – «джинджи» (ջինջի), также несущие в себе злое начало. «Джинджи» - антропоморфные существа со звериными признаками, клыками, когтями, встречаясь со сказочным героем, пытаются всячески помешать ему достичь цели, выманивают и крадут для ушабов невест, и лишь побежденные героем вынуждены с ним сотрудничать. В этом ракурсе они идентичны образу «чаду» (см. далее) «Джинджи» причиняют людям различный вред, насылают болезни, олицетворением которых у амшенских армян они служат («չարջինջի, ցավջին», ср. заговор: «չար ջինջի սեվ կունի/մոլլի չալմն ջերմագ կունի/տեղ կնա սադակլուղը/իմ հոկիս լուս բաղլուղը»). Наибольшим вредом в обыденной жизни от джинов у амшенских армян считается умопомрачение человека, которого называют «ударенный джином» или «увидевший джина»(«ջինի/սադոնի չառտմա»), что соответствует турецкому – «джин чарпмыш». Подходя к такому человеку или увидев его во сне, трабзонцы произносили заклинательную формулу («օխտը բոյ տառծի՝ կնա ջինի/սադոնի դունը/ձեցը», то же у джаникцев с образом «сатаны»: «քարը քարին, սարը սարին/սադոնին ըղաձը սադոնին»).
По народной этимологии с «джинами» ассоциировались остатки поселений средневековых генуэзцев («ջինեվուզ, ջինավուզ», у дж. «древние времена») или, предавая им антропоморфный образ, помещали их в заброшенные копи и шахты, которые они охраняли. Такие поверья ходили в районе Трабзона, среди трабзонцев. «Джиневузы» им представлялись «черными людьми» («սեվ մաշտ») или карликами-уродцами с горящими глазами, («գձըղ չարը՝ գրագա աչվին») имеющие несметные богатства и сокровища и завлекающие людей в качестве прислуги, наложниц, рабов. Многие руины под Трабзоном ассоциировались среди местных армян как «места обитания джиневузов» («ջինեվուզի դէղ»). У джаникцев зафиксирован лишь один сюжет о «джиневузах», которых помещают в округ Гюмюшхане (джан. Գիմիշխոն), куда они завлекают героя-искателя легкой наживы (15.«Ղումարջի»). В поверьях джаникцев «джиневузы» ассоциируются с духами, охраняющими клады, которые, если их умилостивить, могут открыть их человеку.
В отличие от первых, «каджи» - это абсолютные служители зла, их сотрудничество с человеком невозможно, «кадж» кровожаден и вероломен. И хотя образ «каджа» в армянских поверьях сходен с функциями «джина» (в джаникских текстах встречается лишь в сказках об ушабах, в обыденных поверьях взаимозаменяем с персонажами «садона», «чаду», «джин»), описание его иное. «Кадж» по амшенским поверьям имеет отталкивающий и устрашающий вид (զահրը). Ему присущи «горящие, злые глаза» («չար աչկ»), клыки «ազու», вывернутые ноги «օդվին եդ տարծաձ/օռոնց», железные когти «երգտա էղունկ», змеиная чешуя «օծոն փուլ», ремнеобразные руки («ծերվին հաիշի բես, թատերըծերկը կալպատռոն լմոնիգու, հաիշ բաջախ»»).
С «каджами» связаны своего рода ведуны «кадживер» («քաճվեր», досл. «сумасбродный»). Пустынное высокогорье и недоступные скалы – основные обиталища «каджей», которые называются «քաճքար», «յաբոնջի դեղ», «քաճվոնկ», узкую и мрачную теснину именовали «чертово логово» («քաճի պերոն/սադոնի կափ»). «Каджи» могут являться к человеку, превращаясь в животных, кошку, собаку, козла и причинять ему вред. Как и с «джинами», с «каджами» ассоциируют различные болезни, в том числе умопомрачение – «քաճի չար չառտմա», т.е. «ударенный каджем», неблагоприятные погодные условия, например, сорокадневные декабрьские морозы называют «քաճի զեհմերի», смерч «քաճի ղուլ».
«Каджи» женского пола имеют человеческую природу и считаются совращенными девушками («քաճի քաձ»). Их природе свойственен более мягкий характер, носящий эротический образ. Они, как правило, представляются в виде желтоволосых, красивых женщин с голубыми глазами, скрывающих клыки и когти, и преследующих молодых юношей. Так, в амшенской среде о поллюциях говорят «քաճի քաձը քուն ըղաձ». В то же время они преследуют молодых девушек, крадут у них одежду и могут при определенных обстоятельствах умертвить. «Каджи кадз» можно овладеть, если успеть воткнуть в неё металлическую иглу, одеть металлическое кольцо или обмазать древесной смолой, тогда она может жить с человеком в качестве прислуги. Персонажи «пери» («փերի») и «гури» («հուրի»), то есть феи и гурии европейских и восточных традиций, иногда представляются как единые существа – «гури-пери», живущие в заколдованном мире и обладающие чудодейственной силой (16.«Աթեշլի կըզ»). «Пери» также сближаются с образом «джина-женщины», это видно из того, что умалишенного человека амшенцы называют «захваченный или ударенный пери» («փերու չառտմա/պռվաձկ»). Общество «пери» организовано подобно человеческому, в нем есть король или королева «пери» и т.д. В других сюжетах между «пери» и «гури» наблюдаются значительные различия. «Гури» представляет собой злое начало, их основная функция препятствовать, испытывать и соблазнять героев. Одновременно «гури», имеющие привлекательный женский антропоморфный образ, могут сожительствовать с человеком или прислуживать ему, если он сумеет овладеть ею (17.«Հուրին հնու ավջին»).
«Пери» в амшенских быличках и поверьях, как правило, благоволят человеку, если он не переходит дозволенных границ. В сказочных сюжетах «пери» за услуги героя оказывает ему всяческую помощь и может стать верной спутницей жизни (18.«Չալգուջին հնու փերին», 19.«Մաշտն ու էշկիյն», 20.«Էրգու կոմպուր»). «Пери» выполняет функцию и «хозяина-духа местности». Это видно из охотничьих быличек и поверий, связанных со строительными ритуалами. В том и другом случае «пери кормят» («փերիկը գուդեծնին»), «пери спрашивают» («փերիկը հայցնինգու»), «оставляют долю пери» («փերիկնուն փայը վայտնինգու»), промах на охоте объясняется как действие «пери» («փերին/սադոնըն ղուրշումը յոն դարավ»). Заклинание охотничьего урочища у трабзонцев звучит так: « սարի-փ/վերին մալ ունի /իմ հոկիս է քարին դագ/ սեվ ջիգերը ինկը կուզե / մեգ հադիգմը ինձի գուդե»
В котором - «сари-пери» образ феи леса, а зверь ассоциируется с ее родовой собственностью.
Между «пери» и «чаду» можно поместить образ «араба», досл. «негра, арапа». С одной стороны он несет злое начало, когда завлекает героя в виде его возлюбленной (в сказке «արաբ գին», т.е. «арап-женщина», 21.«Իրեկ խնձեր»), с другой выступает как добровольный помощник, являясь в двояком лице «ах и ух» или предоставляя черного и белого баранов («սեվ օչխար», «ջերմագ օչխար»), ипостасей ночи и дня, потустороннего и земного 22.«Ախ ու վախ». В первом случае можно провести параллели с амшенским новогодним персонажем ряженых – «арабом», выполняющем отрицательную роль (см. семантику у Кузнецова И.). Во втором случае «араб» - добрые волшебные силы, в таком качестве фигурирующие в балканском, русском и турецком сказочном репертуаре.
Персонаж «чаду» («ճադու») олицетворяет у амшенцев злое, колдовское начало и близок турецкому «албасты», европейскому образу ведьмы, русской бабе-яге (23.«Ճադու», 24.«Չադու», 25.«Ֆալջին/ճադուն հնու տակավերը»). Его характеристика приводится у О.Мурадяна, и позволяет поместить его между «каджами» «джинами» и сатаной амшенских сказов. Атрибутами «чаду» выступает веник (ավիլ, ավել), прялка (ճահրըգ/ղ), гребень (սոնդր). Она представляется в виде старухи, которая может принимать различные облики, в том числе животных, кошки, козла, кошку может использовать как транспортное средство. Вредоносное начало в ней компенсируется помощью герою за упорство или оказанные услуги. В амшенской культуре с образами «чаду» и «садона» (см. ниже) ассоциируют красный цвет (գարմիր կուն), колючки (փուշ), которые семантически читаются как «опасность». Так красные ягоды колючего шиповника и сам куст имеют эпитеты «чадви», т.е. «ведьмины», красноватые, железистые родники – «ճադվի ճուր» или «ճադվի պուհար» («ведьмина вода, ведьмин родник»), образное название арбуза – «ճադվի տնտում» («ведьмина тыква»), «սադոնի հավուղ» – кизил, барбарис – «сатанинский виноград». По представлениям амшенцев «чаду» образуют организованные сообщества во главе с королевой, хозяйкой («ճադվի թակուհի», «ճադվի դիգին»). Во время календарных периодов разгула нечистой силы, так называемых «злыдней» («չարիկլուղ», «ձաղգըմութ»), особенно в конце июля - начале августа, перед рождеством и вознесением ведьмы собираются на шабаш («չադվի քեյֆ») в горах («ճադվի օջախ»), и население вынуждено прибегает к различным приемам защитной магии (см. у О.Мурадяна).
Образ амшенского сатаны («սադոնա») также описан у О.Мурадяна. Можно добавить, что он не несет сугубо отрицательного начала. Быстрее всего «садона» можно охарактеризовать как духа вредителя и плута, которого герой сказки и обычный человек легко побеждают либо с помощью хитрости обманывают. В амшенском фольклоре этот образ близок как сюжетно, так и семантически русскому «черт» (26.«Սադոնին հավդում չի էլլիլ», 27.«Սադոնըն հնու մաշտը», 28.«Մոմուտին», 29.«Չալգուջին հնու սադոնըն», 30.«Սադոնըն հնու հարուստը»). «Садона» антропоморфное существо, покрытое шерстью с рогами (մազեդ, գոդեշլի), хвостом (բեչ, отсюда «хвостатый» - «բեչվե/որ» «բեչկուն»,«սադոնի բեչ», иносказательно «пристающий, надоедливый»), копытами (դրնաղով) и другими атрибутами, свойственными злым духам. «Садона» наиболее близок человеку по своей доступности, поэтому чаще всего провоцирует его на преступления. По народным поверьям «садона» живет в подземном мире, так же как и человек, имеет семьи, детей. Обыватели, занимающиеся, по мнению амшенцев, сакральным трудом, как музыканты (չալգուջի), мельники (դեղերմենճի, դաղարմանճի), кузнецы (կերուղջի, դեմիրճի) и повивальные бабки (մոմուտին) чаще всего подвергаются соблазнам «садоны» и могут попадать в «неприятные» истории, оказываться в потустороннем мире (ընտիյու աշխարը ). «Садона» может иметь связь с женщиной, отчего у нее рождается уродливый ребенок – «упырь» («սադոնի քակ», «սադոնի փոխվածկ»). Как говорилось выше с образом «садоны» армяне ассоциировали «опасность», красный цвет, помимо него ему приписывали эпитеты «черный» («սեվ») и идентичность с другими злыми образами, отсюда «ударенный сатаной», «увидевший сатану» («սադոնի չառտմա», «սադոնի դեսնող»), или ср. название эха («սադոնի ծըն»).
В нескольких амшенских сказочных сюжетах действуют герои-оборотни: «волкодолак» (31.«Կալմաշտ»), «человек-медведь» (32.«Այճմաշտ») и «девушка-лань» (33.«Օնլուխտ ախճիգ»). О «волкодлаке» и «оборотне-медведе» сохранились поверья и былички. Медведь олицетворял у амшенцев образ освободителя и защитника весеннего тепла и был спутником святого Саркиса, тогда как волк для армян спутник зимней стужи («այզուր»), ушабов и джинов. И если в сказке «волкодлак» выступает как заколдованный герой, которого не должна испугаться возлюбленная и этим освободить его от чар, то в быличках «волкодлак» - это удел злых и грешных людей. Известны сюжеты, когда волк укрывает человека (34.«Կալ-դղա ու օլուղ-դղա»), предания о Кял-Татуле, т.е. Волке-Татуле.
Важным образом амшенской сказочной животной демонологии является птица, которая выступает в нескольких ипостасях. К древнейшим армянским и переднеазиатским сюжетам относится представление о птице, спасающей героя и помогающей ему выбраться из потустороннего мира на землю. В турецких вариантах это птицы Самуранка и Рух, в армянских – Симург, в амшенских чаще всего фигурирует орел (արձիվ, կարտալ, շահին), иногда употребляется метафора «птица-великан» («զորլի հավկ», «մեձ հավկ») или «волшебная птица» («հեվայկուշի»). В амшенском сказочном сюжете такая птица за спасение птенцов от ушаба или змея укрывает героя от ведьм и каджей и выносит его в солнечный мир (լուս աշխար; сравните с эпическими сюжетами Т.Арцруни и в «Сасна црер», «Օխտն ախպոր հեքիյըն», «Իրեկ ախպար»).
Другой образ птицы – «вещая птица» («իմաստուն հավկ»), которая предсказывает герою судьбу, либо является целью его поисков (35.«Իմաստուն հավկը», 36.«Իմաստուն հավկը օսիատ»). О вещей птице у амшенцев существует поверье, что если в момент равноденствия или на Вознесение найти в дупле дерева лаз в потусторонний мир, то можно добыть перо такой птицы и исполнить любые желания. В амшенских верованиях большую роль играет журавль (դուրնա, գրունգ, գուն) как предвестник весны и птица, уносящая в рай души предков (в отличие от других армянских районов, где эту роль выполняет аист). Убийство журавля среди амшенцев приравнивалось к убийству человека, перед масленицей изготовлялось ритуальное печенье «журавлиные крестики» («դուրնա-խաչ»).
Еще один животный персонаж амшенской сказки – «волшебный конь». Которого называют «ը/ռըհոնծի» (сказочный вар. «ռաֆոնծի»), т.е. «скакун» (ср. с тур. «рафон») или «այգռծի» (досл. «самец-конь»). В сказках «рагонци» обитает на дне моря, в царстве Дзовинар, или дарится герою дэвами. «Айгрци» помещается в волшебное озеро Айгр, где и должен добыть его герой у пери (37.«Աթեշլի այգռծի», ср. также название болотного растения «այգր ձաղիգ»). Здесь напрашивается аналогия с одноименным озером в горах Амшена.
Змея в амшенских поверьях считается злым демоном (см. «ушаб», поверья о змеях у О. Мурадяна), в то же время амшенцы сохраняли культ ужа (սեվ օձ, իժ) как защитника дома (դոնբահ). В этом качестве ему посвящали съестные остатки (ավելցուգ, բաշաղ), особенно, сдоенного в «куш» молока и последний сноп кукурузы («օծոն խուլագ»), что можно сравнить с восточнославянскими и балтийскими обрядами. Убийство ужа у амшенцев считалось грехом. С этим образом связан сказочный сюжет о герое, превращенном в змея ведьмой («чаду»), которого спасает его возлюбленная (38.«Ախճիգն հնու օծը»).
Из-за ограниченности рамок доклада в нем приведены лишь самые общие характеристики амшенской сказочной демонологии, без учета ареальной специфики, более тщательного сравнительного и семантического анализа морфем. К тому же, необходимо подчеркнуть, что не по всем амшенским локальным группам имеется достаточный сравнительный материал. Из имеющегося видно, что амшенская демонология в основных чертах близка общеармянской и турецкой. Несомненно, испытав влияние последней, амшенский сказочный репертуар несколько разнится с турецкими формами. В нем меньшее развитие получили мусульманские волшебные персонажи (джин, гурия, птица Рух и др.). К специфическим амшенским образам относятся «джиневуз», «дзовинар» и т. д. Более многочисленны такие персонажи в амшенской религиозной мифологии, демонологии низших духов, ономастических преданиях.

Михаил Кузуб


--------------------
"Если мы потеряем Арцах, то закроем последнюю страницу истории Армении ! "
Монтэ Мелконян.
"Ни один миллиметр освобожденной армянской земли не может быть сдан врагу!" (с) генерал-лейтенант Норат Тер-Григорянц
Go to the top of the page
 
+Quote Post
 
Start new topic
Ответов (1 - 1)
Корюн
сообщение 24.12.2009, 5:51
Сообщение #2


Magister
****

Группа: User
Сообщений: 1554
Регистрация: 16.7.2008
Пользователь №: 459



Цитата(Bigoss @ 7.11.2007, 1:43) *
«Каджи» женского пола имеют человеческую природу и считаются совращенными девушками («քաճի քաձ»). Их природе свойственен более мягкий характер, носящий эротический образ. Они, как правило, представляются в виде желтоволосых, красивых женщин с голубыми глазами, скрывающих клыки и когти, и преследующих молодых юношей.

Видать еще издавна армяне спотыкались на голубоглазых блондинках.
Если не ошибаюсь, французские проститутки красили волосы в желтый цвет, как признак профессии, а в царской России проститутки получали в полиции желтый билет для официальной деятельности.
Может в черноморских портах, где генуэзцы могли организовать бордели, армяне и столкнулись с желтоволосыми жрицами любви? А потом армянские женщины и придумали сказочный образ каджа-женщины. Беспутных баб hамшенцы до сих пор называют "кадз".
Почему желтый цвет? Может это связано с продажностью за золото?
Go to the top of the page
 
+Quote Post

Reply to this topicStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 14.11.2019, 21:37
Геноцид армян Welcome on MerHayrenik.narod.ru: music, video, lyrics with chords, arts, history, literature, news, humor and more! Analitika.at.ua КАРАБАХ88
- История Армении и Карабаха, пресса, комментарии Acher.ru - Армянский сайт для друзей Армянское интернет-сообщество Miasin.RU Website about Liberated Territory of Artsakh

free counters