IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Монте "Аво" Мелконян
Armen_hay
сообщение 16.1.2009, 19:31
Сообщение #1


Мастер Кунг-фу...
********

Группа: User
Сообщений: 7695
Регистрация: 26.4.2008
Из: Россия, Новороссийск
Пользователь №: 210



Путь моего брата

из одноименной книги Маркара МЕЛКОНЯНА (Лос-Анджелес, США)


Из «Пролога»
Вжавшись в пол за мешками с песком в сожженном ракетами вестибюле жилого дома, мой брат Монте преподал мне на скорую руку урок уличного боя: он посоветовал при первых же звуках стрельбы броситься за укрытие. Именно в эти секунды пули попадают в тех, кому суждено погибнуть. Затем нужно «быстро ожить», сказал он, слегка подпрыгнув на согнутых коленях и раскрыв ладонь перед грудью, чтобы подчеркнуть суть дела. «Ты должен собрать всю свою энергию и сделать это как можно быстрей». Дело происходило в Восточном Бейруте весной 1979 года, мы с Монте были молоды, сильны и жаждали хорошего боя. Мы приехали в охваченный гражданской войной Ливан, чтобы защитить наших собратьев-армян в их осажденных кварталах. На противоположной стороне шоссе Синн эль-Фил снайперы из правой ливанской банды, называющей себя фалангистами, заняли позиции вокруг удачно расположившихся пулеметчиков. Винтовочные выстрелы потрескивали со всех сторон пост-апокалиптического городского ландшафта. Следующие два дня – с 9 по 11 мая – нашей милиции пришлось участвовать в самых тяжелых ливанских боях той недели, обе враждующие стороны усеивали камни тысячами гильз. Фалангисты использовали ручные гранатометы, наши боевые товарищи закладывали в автомобильные шины динамит, запускали их катиться по улице и наблюдали, за противниками, которые бросались врассыпную как цыплята. Однажды Монте собрался вставить новую обойму в автомат, из которого стрелял через отверстие баррикады, – в этот момент в освободившуюся дыру со свистом влетела пуля снайпера. В другой раз, при очередной вспышке боя, он нырнул в пустое здание и спринтерски пробежал по коридору, на шаг опережая длинную очередь из крупнокалиберного пулемета, чей огонь прошивал стену из шлакоблоков, как швейная машина фланелевую ткань. Десятью годами спустя Монте писал об этих годах в Бейруте: «Наверное, странно, что я остался в живых». Глядя в прошлое, я поражаюсь, как чуду, тому, что мой брат вообще дожил до тридцати пяти лет.
[…]
Из главы «Паломничество»

Утром в середине апреля 1978 года студент, будущий инженер, услышал стук в дверь своей квартиры на втором этаже в районе Bromley-by-Bow Восточного Лондона. На пороге, как позднее рассказывал хозяин, стоял молодой человек «в рубашке вроде мексиканской». «Привет, я Монте Мелконян из Штатов, – выпалил незнакомец. – Троюродный брат Вахе Берберяна. Он сказал, ты будешь рад меня видеть». Нжде Мелконян открыл дверь пошире и ответил, что в самом деле рад видеть незнакомца. Незваный гость выбрал не самое лучшее время, он явился без предупреждения за несколько дней сдачи хозяином экзаменов первого курса. Однако одинаковая фамилия призывала быть гостеприимным даже при отсутствии всяких свидетельств о хотя бы отдаленном родстве. Когда Нжде приветствовал гостя на армянском, Монте смог ответить только смущенной улыбкой. Глаза Нжде сузились – что это за соотечественник, который не может ответить на родном языке даже на простое приветствие? Однако покрасневшее лицо Монте убедило Нжде, что гость чувствует себя ужасно из-за своего неумения говорить по-армянски. Монте достаточно бегло объяснялся по-испански и по-японски, читал по-французски, немного говорил по-турецки, но на родном языке знал всего несколько слов. Гость объяснил Нжде, что поставил себе ближайшей задачей выучить его в сжатые сроки. Нжде пригласил незнакомца войти, и Монте рассказал о своем маршруте: из опыта пребывания в Испании и Японии он знал, что лучший способ выучить язык – погрузиться в культуру. Его первым пунктом назначения должна была стать Армянская ССР, самая маленькая из 15 советских республик. Там даже русские говорят по-армянски. Однако его попытки получить советскую визу закончились неудачей, и он в качестве альтернативы решил добраться автостопом до Афин, а оттуда на самолете до Тегерана или Бейрута – смотря куда дешевле. Изучив крупные, приспособленные для самозащиты армянские кварталы в том и другом городе, он решит, где задержаться для изучения языка. Изучение языка было не единственной причиной взятого им курса на Ближний Восток. «Я стараюсь быть как можно более логичным, принимая решение о том, как участвовать в нашей борьбе», – спустя годы объяснял он другу.

«Я просто посмотрел на карту, увидел, что Турция не имеет общей границы с США и обратил внимание, что в двух близлежащих к ней странах (Ливане и Иране) есть две крупные армянские общины, уже занятые самообороной и больше других вовлеченные в нашу патриотическую борьбу. Поэтому я совершенно логично решил отправиться в этот регион, чтобы вести борьбу с максимальным эффектом».

Эти общины, вероятно, должны были оказаться «вовлеченными» в предстоящую борьбу, поскольку близость к армянской родине, находящейся под турецкой оккупацией, делала их идеальными для набора бойцов. Они могли стать исходными базами для будущих вооруженных столкновений, которые Монте рисовал в своем воображении. Последующие четыре дня и три ночи Нжде игнорировал подготовку к приближающимся экзаменам, а Монте отложил визит в Оксфордский университет – они обсуждали жизнь и предстоящую «патриотическую борьбу». Затем Нжде проводил своего нового друга в Дувр, где Монте вскочил на борт парома, направлявшегося в Кале. Через неделю он добрался до Ливана. Появившись в Бейруте 15 апреля 1978 года, он проволок свой багаж через разрушенный холл терминала аэропорта, потом взял такси, которое зигзагами объезжало воронки от снарядов под развевающимися зелеными и красными баннерами. Вооруженная милиция на пропускном пункте завернула такси на нейтральную территорию возле обложенного мешками с песком Национального музея на переходе через «зеленую линию». Неожиданно зеленые и красные баннеры исчезли, уступив место белым с лозунгами «Сирийские оккупанты вон из Ливана!», «Скажи «нет» левым разрушителям!» Это были две стороны ливанской гражданской войны: широкая коалиция левых, мусульман и палестинцев – в западной части Бейрута и тяготеющие ко всему французскому правые христиане – в восточной. Вскоре Монте предстояло выяснить, что расклад партий в ливанской гражданской войне гораздо сложнее, чем предполагали эти ярлыки. Проехав по мосту через реку Бейрут, такси поползло в потоке машин вниз по узкой улице Мар Юсеф и остановилось перед захудалым магазином, в буквальном смысле слова перед дырой в фасадной стене. Выдернув из такси свои сумки, Монте прошел в открытую дверь и представился улыбающемуся человеку с сигаретой за прилавком, отделанным оранжевым пластиком. Перешагнувший за 30 владелец «Pholidisk» Даниэл М. зарабатывал себе на жизнь, продавая «левые» кассеты с популярной музыкой. Друг его друга в Лос-Анджелесе снабдил Монте адресом для первого контакта в Бурдж-Хаммуде, армянском квартале Восточного Бейрута. Даниэл пристроил гостя на несколько ночей, пока тот не нашел себе другое жилье. Вскоре новичок стал проводить вечера на ближайшем посту армянской милиции, в клубе имени Никола Думана на восточной окраине Бурдж-Хаммуда. Здесь он научился разбирать и собирать автомат Калашникова с закрытыми глазами (ливанские школьники делали это за несколько секунд), освоил ориентирование на местности. Через несколько недель младшие по возрасту бойцы милиции в клубе имени Никола Думана приняли Монте как соратника по оружию, часового армянской милиции. Плотность населения в Бурдж-Хаммуде составляла 60 тысяч человек на квадратную милю, этот район и его окрестности были домом для 150 тысяч армян, которые составляли здесь 80 процентов населения. Три главные армянские политические партии – социал-демократическая партия «Гнчак», либеральная партия «Рамкавар» и ультранациональная партия «Дашнакцутюн» – официально объявили о своем нейтралитете в ливанской гражданской войне. Несмотря на нейтралитет (или даже наоборот – вследствие него) безопасность жителей Бурдж-Хаммуда зависела от бдительности армянской милиции, защищавшей квартал против милиций правых сил, которые окружали его со всех сторон, кроме моря. Армянская милиция была малочисленной, по сравнению с противниками ей недоставало тяжелого вооружения. Армяне не устраивали блокпостов на дорогах, как другие, они не демонстрировали свое оружие при свете дня и не носили форму, предпочитая расклешенные брюки в стиле «диско» и обтягивающие сорочки. Недостаток огневой мощи они возмещали репутацией яростных воинов, которую Монте скоро предстояло подтвердить. В остальном армяне Бурдж-Хаммуда не оправдали ожиданий Монте. Вместо расы упорных хладнокровных бойцов, какими их описывали прибывавшие в Калифорнию многословные иммигранты, он обнаружил племя людей, страдающих бессонницей, которые проводили дни, торгуясь друг с другом, мечтая об Америке, пичкая своих сыновей конфетами с миндалем и спагетти-вестернами. Со своей стороны некоторые бойцы постарше в клубе имени Никола Думана смотрели на новичка с тем подозрением, с каким встречают авантюристов, приехавших издалека, чтобы «почувствовать» повседневную опасность, от которой местные жители давно уже устали. Или другая причина вынудила его оставить Калифорнию, предмет мечты почти для всего Ливана, променяв ее на укрепленные для обороны трущобы? Ходили слухи, что он удрал из Америки, скрывается от уплаты долгов, что он агент ЦРУ, КГБ или какой-то другой нечистой на руку организации. Дежурный на пропускном пункте даже сообщал шепотом, что он «из Би-Би-Си». Другие – возможно, большинство из взрослых мужчин, с которыми он общался – считали его скорее глупцом, чем мошенником. Преуменьшая значение этих проблем, Монте писал десятилетие спустя в своей автобиографической «Самокритике»: «…было непросто заслужить доверие некоторых армян в Ливане». Разочарования только подогревали нетерпение Монте. Он все еще спал по ночам на чьем-то диване, когда начал вынашивать планы подготовки неопределенной, но близкой патриотической борьбы. Ему пришло в голову, что Анджар, армянская деревня в ливанской долине Бекаа, могла стать удобным местом для военно-тренировочного лагеря, где собирались бы добровольцы. Восемью годами ранее он посещал Анджар вместе с родителями и с тех пор воссоздавал в своем воображении в качестве новой Спарты. Как-никак обитатели деревни были гордыми потомками тех пяти тысяч мужчин, женщин и детей, которые в 1915 году защищались на горе Муса-даг, возвышавшейся над их родовыми селениями у залива Искендерун в юго-восточной Турции. […] В конце концов, французские власти переместили их в Анджар, малярийное болото в долине Бекаа, у подножья гор Антиливана. В кратчайшие сроки трудами беженцев здесь появились дома и чистые улицы, на месте болота возникли сады и хозяйство по разведению форелей. Монте считал, что при таком наследии потомки беженцев – первые кандидаты на то, чтобы принять у себя центр подготовки новобранцев для «патриотической борьбы». При первой возможности он отправился в Анджар вместе с товарищем. С вершины Саннин на шоссе Бейрут-Дамаск зелено-золотое одеяло долины Бекаа напоминало вид долины Сан-Хоакин с перевала Техон (родной для Монте калифорнийский пейзаж. – Прим. ред.). Если спуститься с Саннина и пересечь долину в направлении на восток, можно увидеть конический купол армянской церкви, который маячит над зеленью яблоневых садов, обрамленных изящными арками разрушенного арабского дворца восьмого столетия. Это деревня Анджар. Монте рассказал о своей идее с лагерем Ваге Ашкаряну, главе деревни. Он предложил, чтобы деревенский совет выделил несколько акров земли для коллективного хозяйства, колхоза, который потом будет обеспечивать сам себя за счет агропродукции. В свободное от работы на земле время молодежь из Бейрута и самых разных городов диаспоры будет проходить военную тренировку и получать патриотическое образование. Ашкарян вежливо выслушал сумасшедшего юнца, затем отослал его к Саркису Зейтляну, боссу партии дашнаков в Бейруте. Несколькими днями спустя, когда в Бейруте состоялась их встреча, дородный шеф постарался скрыть улыбку и надавал неопределенных заверений, которые только разожгли нетерпение Монте. То были опасные времена для дашнакских лидеров – десятки лет их партия представляла собой главную политическую силу в Бурдж-Хаммуде, но теперь крупнейшая из правых политических сил в Ливане – милиция фалангистов Пьера Жмайеля – бросила вызов их власти, потребовав плату за покровительство и право политического верховенства над армянским районом. Тем временем вооруженные пропагандистские нападения на турецкие объекты таинственных армянских бойцов возбуждали чувства самых преданных делу сыновей и дочерей из дашнакских семей. Десятилетиями дашнакский фольклор прославлял молодых мстителей, таких как Аршавир Ширакян и Согомон Тейлирян, которые полвека назад уничтожили высокопоставленных турецких официальных лиц, ответственных за геноцид армян. Теперь новоявленные ударные группы, особенно Секретная Армия, снова брались за оружие, добавляя новые стихотворные строки к старым балладам, уводя детей из дашнакской паствы. Перед лицом таких несчастий дашнакские лидеры не слишком обрадовались, когда нечесаный англоязычный парень предложил им создать новый центр военной подготовки в самом сердце их владений – в Анджаре! Однако времена были такие, что они не могли просто высмеять предложение Монте. Крупные армянские общины Ирана, Сирии и Ливана, составлявшие основу поддержки партии, подвергались эрозии в результате политических переворотов и эмиграции на Запад. В этой накаленной атмосфере норовистым членам партийной Молодежной Федерации понравилась изложенная Монте идея лагеря. Если бы Зейтлян прямо отверг предложение, он бы еще больше подорвал идущую на спад репутацию партии как защитницы национального дела. С учетом этого он, очевидно, решил морочить Монте, пока тот не остынет или не исчезнет, как всегда случается с горячими головами. И Монте действительно исчез – после семи непродуктивных недель в Ливане он отправился в Иран. Там он надеялся больше преуспеть в отношении советской визы, которую ему не удалось получить в Бейруте из-за плохих телефонных линий и перестрелок, перекрывших доступ к советскому посольству в западной части города.

[…после пребывания в Иране и Афганистане Монте возвращается в Бейрут 17 сентября…]

Вскоре после того как Монте пересек «зеленую линию» и его сумки снова шлепнулись на пол в квартире Даниэля М., начались артиллерийские перестрелки между фалангистами и их бывшими союзниками – сирийской армией. Снаряды с обеих сторон дождем сыпались на Бурдж-Хаммуд. 155-миллиметровые ракетные снаряды и ракеты типа «катюша» сносили стены вокруг, и Монте присоединился к куче гражданских лиц в подвале Airplane Building, многоэтажного жилого дома на восточной обочине шоссе Синн-эль-Фил. Здание получило свое наименование от грубо изваянного самолета под потолком фойе. В течение восьми дней, с 1 по 8 октября, ракеты и снаряды ревели над головой, как локомотивы, со свистом несущиеся по тоннелю в обоих направлениях. Когда они шлепались на землю, высотные дома, крупные магазины и фабрики плющились, как мокрые картонки. Как только наставало затишье, Монте и его боевые товарищи выползали из подвала с лопатами, чтобы помочь хоронить погибших на автостоянках и спортивных площадках. Едва затихло эхо последнего взрыва, как Монте снова вылез из подвала и принялся просматривать груды обломков. С трудом верилось, что восьмидневный обстрел унес только 300 жизней. Монте присоединился к команде уборки. Когда последние из трупов были собраны в мешки для мусора и оттащены в нужное место, он стал подсобным мастером на все руки – заменял разбитые оконные стекла, взбирался по лестницам с мешками цемента на спине, чинил крыши. Он использовал свои навыки скалолазания, взбираясь на самые шаткие и опасные объекты, в том числе на шпиль католической церкви. В конце 1978 года он начал преподавать английский язык и тренировать баскетболистов в школе Торосян – евангелической школе близ Бурдж-Хаммуда. К этому времени Монте прошел первоначальное обучение в дашнакской милиции. Иногда он проводил вечер в клубе имени Никола Думана, на армянском посту возле школы, но предпочитал исполнять свой долг часового в здании Airplane Building на передовой линии соприкосновения с фалангистами. Всего в тридцати метрах отсюда, на другой стороне шоссе Синн-эль-Фил находился центр фалангистской милиции. Во время ночного дежурства в Airplane Building Монте и другие охранники, прислонив свои «калашниковы» к стене, палили из дробовика по крысам. Тот, кому удавалось подстрелить самую крупную, на восходе солнца угощал остальных супом из бараньей головы.
В последний день 1978 года Монте был свободен от дежурства, и друг Агоп Степанян с женой Манушак пригласили его встретить Новый год в Анджаре. Когда все вместе поднялись к дому семьи Манушак, дверь открыла ее младшая сестра Сета (будущая жена Монте – такое западноармянское написание имени использует автор в своей книге. – Прим. ред.), обнаружив за ней диковатого на вид молодого человека в голубой куртке, с коробкой клубники в руках. Ей больше всего запомнились его ясные глаза. Как только Монте разглядел ее, его лицо невольно осветилось. Они представились друг другу, и она пригласила его войти. Вся гладкая, как олененок, Сета доставала ему по росту как раз до носа. Белая кожа ее лица контрастировала с прямыми смуглыми волосами, черными, как обсидиан, и большими глазами под стать волосам. У нее были крупный прямой нос и сильные, почти мужские, руки. Монте понравилось, что она коротко стрижет ногти и надела на Новый год практичные брюки вместо длинного платья. «Сколько тебе лет?» – спросил он.
– Пятнадцать.
Монте удивился тому, как хорошо говорит по-английски деревенская девочка. Она упомянула, что поет в церковном хоре и помогала создать в деревне ансамбль традиционных народных танцев.
Монте задумчиво нахмурился: «Сколько ты сказала тебе лет?» Он не был уверен, что правильно ее расслышал.
– Пятнадцать.
Она очень быстро училась!
Вернувшись в Бейрут после двух ночевок в Анджаре, Манушак приготовила на обед суп из йогурта. Она знала, что Монте нравится эта еда, но он съел совсем мало. «Куда девался твой аппетит? – поддразнила его Манушак. – Ты что, влюбился?» Вопрос озадачил его и заставил задуматься над тем, как действия выдают его чувства. Влюбиться никак не входило в его планы. Он напоминал себе, что должен оставаться одиноким, свободным, приверженным только «патриотической борьбе» – борьбе, которая, вообще говоря, еще не велась. Одним из приятелей Монте в то время был тощий слесарь и поклонник фильмов кун-фу, который важно расхаживал по улицам Бурдж-Хаммуда с запихнутой в штаны китайской гранатой, прозванной «картофелемялкой». Я буду называть его Басил, хотя это не настоящее его имя. Басил воплощал собой рабочий класс Ливана, его руки были покрыты ссадинами от работы на токарном станке, которому он отдавал все время вместо того чтобы учиться. При всей своей рьяной приверженности армянской общине он крайне цинично относился к ее толстощеким самодовольным лидерам. Однажды вечером в начале 1979 года в галерее для игры в пинболл Басил представил Монте вежливому, аккуратно подстриженному молодому человеку – Алеку Еникомшяну. Из них получилась удивительная троица – тощий Басил, исключенный из школы, с гранатой в кармане, Монте – горячий калифорнийский парень с ученой степенью по археологии и Алек – благовоспитанный сын уважаемого врача. Несмотря на весь аристократизм Алека, он умел слушать и обладал чувством юмора. Он обучался экономике в Американском университете Бейрута и приветствовал симпатичных сокурсниц галантным полупоклоном с игривым вопросом «Comment allez-vouz, mademoiselle?», произносимым с легкой шепелявостью. В зеленой юности он пропадал в галереях для пинболла с другими членами молодежной группы «Заварян» партии «Дашнакцутюн». Когда шуточки на тему секса уступили место дискуссиям о палестинском сопротивлении и предстоящей революции в Турции, круг друзей расширился. Вскоре после своего двадцатилетия Алек уже имел связи в партии дашнаков, Организации Освобождения Палестины, Прогрессивной Социалистической партии Камаля Джумблата и Бог знает где еще. Он всегда казался человеком, причастным к интригам в высоких сферах, скрывающим свою осведомленность за беспечным видом. Несмотря на разницу биографий, Басил, Алек и Монте разделяли ощущение необходимости срочных действий. Когда Алек провозгласил, что ближайшие годы станут «самыми решающими в армянской истории со времен геноцида», Монте кивком подтвердил свое согласие. Иранская революция нарушила баланс сил в регионе, «холодная война» медленно разогревалась до кипения на восточной границе Турции с крохотной Советской Арменией, остатком древней родины, где армяне еще контролировали свою судьбу. Внутри Турции маоистские группировки провозгласили «освобожденные зоны» на востоке Анатолии, забастовщики и демонстранты парализовали жизнь городов, отряды курдских партизан развертывались в горах. Открылась возможность – уникальная и неповторимая – присоединиться к бунту против Анкары и предъявить требования хотя бы на часть древней родины, потерянной армянами шестьдесят пять лет назад. Без бойцов на месте, на территории Республики Турция, армяне никогда не смогут добиться осуществления своих требований на пике событий, а такой момент обязательно должен был наступить. Но откуда возьмутся эти бойцы? Немногочисленные армяне в оккупированной турками Армении не могли даже головы поднять, не то что вести войну против сильной турецкой армии. Тысячи армян продолжали жить в Стамбуле, в 600 милях к западу от своей оккупированной родины, но они были безнадежно покорными. Рекруты для борьбы должны были появиться либо из Советской Армении, либо из диаспоры. Однако Советская Армения не поддержала бы открыто эту войну, во всяком случае, на ее первоначальных решающих этапах: советское руководство могло одобрительно относиться к перспективе «исправления границы» с Турцией, оно хотело бы еще и вывести Турцию из орбиты НАТО, но страх тотальной войны или обмена ядерными ударами на крайне милитаризированной границе с Турцией полностью изымал Советскую Армению из расклада заодно с перспективой советского участия. Оставалась диаспора – в первую очередь армянское меньшинство в близлежащих Иране, Сирии и Ливане, как база для мобилизации в предстоящей борьбе против Турции. В этих общинах только молодежь была достаточно близка к своей земле и культуре, чтобы присоединиться в достаточном количестве к предстоящим битвам. Однако из-за войны, экономических проблем и слабого руководства молодые люди целыми толпами покидали свои общины, направляясь в далекие Париж и Лос-Анджелес. Чтобы остановить поток эмиграции и тем самым сохранить перспективы мобилизации для патриотической вооруженной борьбы, нужно было поднять дух молодежи, руководить ею. Им был необходим «вооруженный авангард» – военная организация, которая сосредоточила бы свое внимание на оккупированных Турцией армянских землях. Поскольку волнения в Турции с каждым днем разыгрывались все больше, авангард следовало создать как можно скорее. Если упустить неповторимый шанс, вся нация – не только в диаспоре, но и в Советской Армении – будет обречена на ускорение деморализации, эмиграции, ассимиляции. «А если это случится, – подытожил Монте, – продолжится белый геноцид нашего народа». Таким образом, ставки были самыми высокими: будущее не только диаспоры, но и всей армянской нации численностью в шесть миллионов человек зависело от развития событий в ближайшие несколько лет в армянских кварталах Ирана, Сирии и Ливана. Какой бы извилистой ни казалась при ретроспективном взгляде такая линия аргументации, Алек и Монте независимо друг от друга пришли по ней к одинаковым выводам. Проблема заключалась в одном: создать вооруженный авангард, который вдохновит и направит молодежь, и сделать это быстро.

Весной 1979 года мы с моей сестрой Марсией стояли на обочине шоссе в центральной Калифорнии, пытаясь с помощью выставленного большого пальца остановить попутную машину до лос-анджелесского международного аэропорта в 200 милях к югу. Мы отправлялись в Бейрут, чтобы повидаться с нашим братом Монте. После целого года слухов, которые отправляли его то на место бойни демонстрантов в революционном Иране, то в заваленный обломками подвал Бейрута, Марсия хотела только одного – собственными глазами убедиться, что с ним все в порядке. Моя цель выглядела гораздо менее ясной. Зачем я собирался в Бейрут – вернуть брата обратно в цивилизацию или присоединиться к нему на крайнем рубеже? Прибыв в Лондон рейсом авиакомпании Laker, мы с Марсией купили резервные билеты British Airways на пятичасовой полет в Бейрут. 24 марта наш самолет пробуксовал до стоянки по изрытому ямами гудрону бейрутского аэропорта. Мы потащили наши сумки и чемоданы через пустой, похожий на пещеру терминал и прошли немного пешком, чтобы отыскать таксиста – небритого парня в аккуратной куртке, который должен был подвезти нас в Бурдж-Хаммуд. Услышав о пункте назначения, он смутился и отрицательно покачал головой. В этой стране, по его словам, он не может проехать 11 километров по городу, потому что боится быть убитым как мусульманин. Он подвез нас к другому небритому парню, который стоял, прислонившись к такому же старому «мерседесу», и попросил этого водителя-христианина доставить нас в Восточный Бейрут. Пока мы ехали по городу в северном направлении, я пристально глядел в окно, стараясь все подмечать. Бейрут сильно изменился со времени нашего прошлого визита сюда на «фольксвагене» с домиком-прицепом. Теперь я не мог видеть жестяных крыш Бурдж эль-Брайне – обширные шиитские трущобы тянулись от самых сосен, высаженных вдоль дороги из аэропорта. Гостиница «Holiday Inn» стала гнездом снайпера, «Colonel Sanders» заимел на фасаде дыру от попадания ракеты, даже дорожные полицейские были вооружены боевыми винтовками. Через трещины в уличном покрытии свежая вода била ключами из пробитых на глубине труб, бриз доносил зловоние сточных вод, выливавшихся на морской пляж. Мерцающий Бейрут был красив, как всегда, возможно, он даже стал красивее из-за своей уязвимости и своих страданий. Миновав мрачного стрелка на перекрестке у Музея, такси поползло в потоке транспорта вниз по улице Мар Юсеф в самое сердце Бурдж-Хаммуда. Когда мы прибыли к магазину Pholidisk, друг Монте Даниэл с улыбкой убрал сигарету изо рта и розу с оранжевого пластикового прилавка. После обмена приветствиями я поинтересовался, где Монте. «Никогда нельзя точно сказать, где в эту самую минуту находится Монте», – подмигнул Даниэл. Замечание смутило меня, но я постарался сохранить на лице вежливую улыбку. Послав кого-то выяснить местонахождение нашего брата, Даниэл пригласил нас пообедать у него дома. Пока жена готовила кофе, он послал соседа забрать заказанную на вынос готовую курицу. Мы покончили с кофе и половиной курицы, когда Монте широкими шагами прошел в раскрытую дверь. Он отпустил усы, выглядел диковатым и счастливым от встречи с нами. Крепко обнявшись, мы выпили узо (бесцветный греческий ликер с ароматом аниса. – Прим. ред.), он представил нас с Марсией друзьям, которые входили и выходили в течение всего вечера. К концу вечера, поблагодарив Даниэла, мы прошли вместе с Монте в теплой темноте один-два квартала до шестиэтажного жилого дома. Ранее в этом году Монте перебрался из квартиры в доме Степанян в более комфортабельную квартиру возле школы, где он работал. Едва он закрыл дверь в свою квартиру, его настроение изменилось с веселого на серьезное. После того как Марсия шлепнулась в постель, он явно помрачнел. Достав коробку из туалета, он показал мне копии писем с требованием денег, которые посылал владельцам магазинов от имени «Секретной Армии». «Что?!» – прокричал я шепотом, прежде чем напомнить ему, что реальная «Секретная Армия» вряд ли будет счастлива узнать, каким образом используют ее имя. Тогда он достал из туалета винтовку Ремингтона и объяснил, что вкладывает полученные средства в оружие для достижения целей, объявленных «Секретной Армией». Его глаза горели как угольки сквозь блестящую пелену проступивших слез, когда он прошептал: «Мы кое-что планируем». Ошеломленный, я смотрел на него в изумлении. Мы? Кто именно? Несомненно, «хорошие парни». Ведь именно так он описывал мне своих приятелей из Беркли и меня им. Монте имел привычку преувеличивать достоинства своих приятелей и достоинства своего храброго, выдающегося брата. Все это было понятно. Но сейчас он как будто говорил об участии в групповой операции камикадзе! Монте никогда не посвящал меня в то, что было у него на уме. Возможно, он не имел в виду никакую конкретную операцию. Возможно, он уже стоял на самом краю и готовился прыгнуть – атаковать с помощью бомб посольство, захватить самолет… сделать нечто, что произвело бы большой шум. В любом случае мне не стоило удивляться силе его приверженности долгу. Еще до того как покинуть Беркли, он выразил это достаточно ясно. «Тебе никогда не понять нашу готовность умереть за свой народ», – огрызнулся он однажды на длинноволосого пацифиста. Это казалось просто риторическим излишеством, но даже тогда он, видимо, был крайне серьезен. Протерев глаза большим и указательным пальцами, я попытался вернуть себе самообладание. «Гораздо больше твоих соотечественников мечтают об Америке, чем об Армении», – сказал я ему, изо всех сил пытаясь вернуть себе авторитет старшего брата. Если его угораздит погибнуть, они скорее будут насмехаться над «ослом-мучеником», чем последуют его примеру.

На следующее утро, покормив маленькую черепаху на балконе дынными корками, предупредив нас не подпрыгивать при внезапном грохоте, но сохранять спокойствие, Монте взял меня и Марсию с собой на ознакомительный тур по Бурдж-Хаммуду. Двигаясь по городской улице, он инструктировал нас следить за движением на верхних этажах окружающих зданий. Он также посоветовал мне идти со свободно висящими руками, чтобы не привлекать к себе внимание. Осмотревшись, я убедился в его правоте: ливанцы не ходили, не прогуливались, не слонялись, держа руки в карманах, как это делал я по американской привычке. Пока мы обходили по периметру Бурдж-Хаммуд, наш брат указывал на дорожные блокпосты сирийской армии, посты фалангистов, группы саудовских солдат из Лиги Арабских Наций и редкий пост ливанской армии. «Запоминайте форму», – строго посоветовал он. Спутав фалангистский контрольно-пропускной пункт с сирийским постом, можно было попасть в беду. Легче всего было распознать обученных в Израиле «тигров» ливанского президента Камиля Шамуна в плотно прилегающем полосатом французском камуфляже. Монте указал на перекресток возле Синн эль-Фил, где эти щегольско одетые денди сложили однажды в кучу тела убитых ими женщин и детей. [...] «Эта война – безумие, – сказал мне Монте той ночью, когда я появился в Бурдж-Хаммуде. – Брат убивает брата ни с того ни с сего». Однако вскоре он придет к выводу, что при отсутствии причин для войны она имеет свои объяснения. Согласно одному из таких объяснений несколько плутократов пытались по-прежнему распоряжаться страной как собственным магазином за счет бедного и безгласного большинства мусульман и христиан. Мы еще не пробыли в Бейруте и месяца, когда один из шамуновских «тигров» взял на прицел очередного армянского парня и «заставил его мать лить слезы», как выражались местные. С тех пор, как мы появились в Бурдж-Хаммуде, Даниэл не уставал превозносить армянскую политику нейтралитета в ливанской гражданской войне. Присоединившись на улице к сотням участников похорон жертвы «тигров», мы начали понимать, что нейтралитет тоже имеет свою цену. Когда процессия миновала несколько кварталов, цепь охраны отделила женщин, а мужчины сомкнули ряды и продолжили свой путь плечом к плечу. Едва эта чисто мужская фаланга достигла постов вооруженной милиции «тигров», множество армянских стволов поднялось вверх, и словно по команде началась стрельба в воздух. На балконе, прямо над постом «тигров», один из наших мускулистых соотечественников зарядил автомат и стал выпускать в воздух длинные очереди, град гильз и звеньев патронной ленты барабанил по жестяной крыше поста. Процессия завернула на кладбище, находившееся среди развалин шиитского квартала Набаа. Здесь священник ткнул распятием в небо, как острием меча, и напомнил нам, что мы хороним мученика. «Mah eematsyal anmahootyoon eh», – произнес он нараспев, повторяя слова армянского историка пятого века Егише: «Смерть осознанная есть бессмертие». Похороны выглядели крайне серьезным мероприятием, но послание, казалось, не достигло адресата. Возвращаясь с кладбища, мы с Монте увидели вражеский «лендровер», катающийся взад-вперед по грязной улице в самом центре Бурдж-Хаммуда. Монте пробормотал ругательство по-арабски. В подходящий час он найдет способ отправить шамуновской банде привет погромче. В ближайшее время уже другая драма разворачивалась на улицах: фалангисты останавливали армян на блокпостах – некоторых избивали, других грабили, конфисковывали у них машины. Послание было простым: вносите деньги в нашу кассу или уезжайте из Ливана. Однажды в разгар напряженности, когда Монте проходил через маронитский квартал, его схватили люди из фалангистской милиции и отправили в Consul Militaire партии «Катаиб» – галерею во внутреннем дворике опустевшего приморского района под названием Карантина. Его втолкнули в тюремную камеру с единственным небольшим окошком под потолком. Через окно он мог слышать шум волн и чувствовать теплый бриз. Один из захвативших Монте людей назвал его палестинцем и обвинил в подделке американского паспорта. Сменив в пистолете обойму, он приставил его к голове Монте и нажал спусковой крючок. Щелчок. В обойме нет пули, ха-ха.
Потом его поставили перед офицером службы безопасности, который перелистал конфискованный американский паспорт и спросил Монте, что, черт возьми, он делает в Ливане. Монте объяснил по-французски, что приехал к друзьям, занимается преподаванием и ведет исследования по археологии. Откинувшись на спинку стула, офицер улыбнулся. «Расскажи мне что-нибудь об этом», – потребовал он. Монте немедленно начал лекцию о персо-мидийской археологии, и глаза фалангиста округлились. «О-кей, о-кей», – сказал он, возвращая американский паспорт. Монте освободили со строгим предупреждением.
К 14 мая газеты сообщили, что Камиль Шамун, седовласый военачальник в очках цвета бутылок с кока-колой, договорился об очередном прекращении огня между армянами и фалангистами, и конфликт уже улажен. Однако настроение Монте оставалось скептическим. В самом деле, не прошло и месяца, как фалангисты и банда Шамуна убили еще четверых безоружных армян. Задолго до этого Монте принял решение обзавестись оружием. Как он объяснил через несколько лет другу-пацифисту: «Эксплуатация и угнетение сами по себе есть формы насилия. Чтобы защитить себя и других, я оставляю за собой все возможности, включая насилие. Это совершенно естественный ход вещей. Меня не интересует, стал ли кто-то угнетателем по праву рождения или сам проторил себе путь к такому положению. Угнетение есть угнетение. Если он отказывается исправиться по-хорошему, нам следует поступить с ним по-плохому. Вот так, все просто».

«В Ливане можно найти все, даже птичье молоко», – говорил нам Даниэл. Монте подтвердил это изречение, внимательно изучая опись товаров местных оружейных дилеров. Он приобрел два автоматических спортивных пистолета чехословацкого производства и пару гранат F-1. «Оружие – это инструмент, – любил говорить он. – Разное оружие полезно для разных дел». Ему заново нарезали ствол семимиллиметрового пистолета Unique, позднее он приобрел несколько изделий от неизвестных производителей, которым не слишком подходило название silencer (по-английски это слово означает и «глушитель», и «оружие, заставляющее навсегда умолкнуть». – Прим. ред.). Когда мы первый раз устроили тестовую стрельбу на балконе из этих изделий, соседи выскочили за дверь, убежденные, что в нашей квартире стряслось нечто ужасное. Для проверки следующего изделия мы перебрались к лесистому холму неподалеку, однако нам пришлось спешно ретироваться, после того как первая пара хлопков привлекла на место событий любопытного мальчишку. Некоторых из товарищей-бойцов в здании Airplane Building привлекал чрезмерно восторженный дух Монте. Он всегда появлялся вовремя и бодрым, чтобы покрыть товарищей из вооруженной милиции, которые отлынивали от дежурства, ссылаясь на боль в животе или на домашние обязанности. Однако для других появление Монте не сулило ничего хорошего. Однажды вечером мы с ним поедали фасоль в небольшом ресторанчике, когда вошел, пошатываясь, парень из милиции и встал перед нами, продолжая качаться из стороны в сторону. От него несло спиртным. Он стал ругать нас как возмутителей спокойствия, как ребят, которые появились здесь в один прекрасный день, заряженные, готовые воевать. Но для него Бурдж-Хаммуд – это дом, здесь его семья, его работа, здесь он пытается построить будущее для своих детей. В отличие от нас, он не может позволить себе просидеть всю ночь, страстно ожидая шанса взяться за винтовку. Следующий месяц я, Марсия и Монте работали с целью скопить деньги на авиабилеты, чтобы попасть во Фресно на 25-летие свадьбы наших родителей. Днем Марсия шила джинсы в подвальном помещении при потогонной системе производства, а вечерами превращала большую столовую Монте в студию современного танца. Большую часть времени Монте занимало преподавание, я с утра работал помощником кондитера, днем обучал английскому в бизнес-колледже, вечером давал частные уроки языка. К концу июня мы собрали достаточно денег на билеты. Монте выпустил на свободу свою маленькую черепашку, и мы втроем отправились в США на юбилейные торжества. Я был одет в костюм-тройку, Монте облачился в свою лучшую сорочку и вельветовые брюки. Когда родители вошли в арендованный во Фресно зал и увидели всех четверых детей, они по очереди поцеловали каждого в лоб. Немного позже отец поинтересовался у Монте его планами на учебу. «Я уже слишком образован для того, что собираюсь делать», – ответил Монте. Он принял окончательное решение отказаться от археологии и сосредоточиться на изменении будущего. В течение июля Монте посетил друзей в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе, закрыл свой банковский счет. В августе, по дороге в международный аэропорт Лос-Анджелеса, я завез его в магазин, торгующий товарами со скидкой, купить подарки для друзей в Иране. С сумкой, полной рукавиц для духовок, он сел на рейс до Лондона и навсегда распрощался со страной своего рождения.

Из главы «Время хаоса»

[После пребывания в Тегеране, Иранском Курдистане, посещения армянских деревень в Иране Монте возвращается в Ливан в сентябре 1979 года.]

Монте прибыл в Бейрут 26 сентября, через два дня после окончания очередного раунда боев между фалангистами и армянами. Только что вновь открылись блокпосты на Зеленой Линии, отделявшей аэропорт и западный Бейрут от восточной части города. Едва сняв сумку с плеча, он к своему удивлению узнал от друга, что пару дней в Ливан прибыл назад его двоюродный брат Давид. Недавно получив научную степень в политологии, Давид захотел на собственном опыте узнать о гражданской войне. Его первый урок начался раньше, чем он успел распаковать багаж: обвиняя армян в помощи палестинцам, фалангисты убили четырех бойцов милиции Бурдж-Хаммуда. Они похищали ради выкупа армянские семьи, обстреливали из тяжелого вооружения магазины, выволакивали женщин из машин, чтобы застрелить их на обочине. Армянские руководители снова пустились в переговоры с фалангистами, предлагая одну уступку за другой. К моменту окончания переговоров двадцать пять армян было убито, их убийцы оставались безнаказанными, и Давид пылал яростью. Последующие события только доказали бесплодность всех попыток умиротворения. Однажды днем, вскоре после договоренности о прекращении огня, неуклюжий фалангист дошагал до середины шоссе Синн эль-Фил и начал выкрикивать ругательства и угрозы в адрес жильцов дома Airplane Building. Мужчины в этот момент были на работе, в доме оставались женщины с детьми. Выглянув с балкона, Манушак Степанян, находившаяся на восьмом месяце беременности, заметила, как к дому приближаются несколько вооруженных фалангистов. Схватив переносную рацию мужа, она запросила помощь из клуба «Арагац», местного центра вооруженной милиции. Оттуда отправили на вызов двух безоружных молодых ребят – те увидели, что фалангисты стреляют в воздух, и не знали, что им делать. К их облегчению, на месте событий уже появился Монте и взял ситуацию под контроль. Зарядив винтовку, он бросился за баррикаду из мешков с песком в вестибюле Airplane Building и несколько раз выстрелил в направлении шоссе Синн эль-Фил. Пока фалангисты отступали в укрытие на свою сторону дороги, Монте, пригнувшись, бросился к другому концу баррикады, открыл огонь оттуда, затем перескочил в середину и выпустил еще пару пуль. Со стороны фалангистов, расположившихся по другую сторону шоссе, казалось, что здание защищает полный контингент бойцов. Почти час Монте поддерживал эту иллюзию: «прыгая направо и налево, как обезьяна», по позднейшему описанию Манушак, он не подпускал близко фалангистов до тех пор, пока не вернулись с работы жильцы-мужчины и не подошли подкрепления из Клуба. С этого дня дамы из Airplane Building – Хонушу Аршо с пятого этажа, Бата Мари с шестого и Тикин Мари с седьмого – смотрели на своего молодого соотечественника одновременно с благодарностью и материнской заботой. Он решительно и хладнокровно взял ход событий под контроль, тогда как шефы из Клуба провалили свою разрекламированную роль защитников квартала. В начале октября Монте и его двоюродный брат Давид перенесли свои вещи из комфортабельной, хорошо оборудованной квартиры возле школы Торосян в мрачную разоренную квартиру на шестом этаже полуразрушенной железобетонной высотки наискосок от Airplane Building. За год до этого артиллерийский огонь превратил южный фасад здания в обломки бетонных стен, потолков и полов, свисающие на прутах стальной арматуры. Счет на электричество приходил на имя шиитов, изгнанных из здания тремя годами ранее, окна стояли без стекол, в кране не было воды. Сливные трубы не пропускали жидкость даже после того как Монте влил в них из винной бутылки неразбавленную соляную кислоту, поэтому они с Давидом мочились в обломки разрушенной части здания. Ступать при этом приходилось осторожно, чтобы не свалиться с осыпающегося выступа, не упасть с высоты в шесть этажей через пробоину от снаряда. […] В «Самокритике», написанной десятью годами позже, Монте определил дни в Бурдж-Хаммуде как «время большого хаоса» и «очень важный период созревания».

Из главы «Отбывая срок»

Большую часть тюремного срока во Фросн Монте провел в одиночных камерах площадью три на пять метров. В каждой имелись туалет, раковина с холодной водой, койка, небольшой светильник, стол, зарешеченное окно и тяжелая стальная дверь с «глазком». Каждое утро в семь часов охрана будила его лязгом, наполняя чашку черпаком с порцией кофе или молока. Затем в узком промежутке между койкой и стеной Монте семьдесят пять минут приседал и отжимался от пола. В 8:30 его выводили на утренний «променад» по тюремному плацу размером пять на восемь метров, окруженному высокими бетонными стенами. В 10 часов он возвращался в камеру, где до полудня продолжал свои физические упражнения. Как и другие заключенные со статусом DPS (Detenu particulierement signale – особо важный заключенный (фр.) – Прим. ред.) Монте должен был есть в одиночестве, за дальним столиком кафетерия под бдительным присмотром охранников. После обеда он читал, писал, слушал новости по транзисторному радиоприемнику до дневного «променада», продолжавшегося от 14:30 до 16:00. После ужина в 18:00 он снова писал и читал. Первое время во Фросн ему только раз в неделю позволяли принимать душ, но с марта 1986 года он перешел на двухразовый душ в неделю. Поскольку Монте каждый день упражнялся до седьмого пота, дополнительный душ стал облегчением и для него, и для всех, кто находился поблизости. Во Фросн насчитывалось 3500 заключенных и 1200 охранников. «В большинстве своем охранники – хорошие люди», – писал Монте в праздник Нового 1986-го года. Однако к лету он изменил свое мнение. Охранники во Фросн принадлежали к ядру Forces Ouvrieres, правой организации, состоявшей, в основном, из полицейских, офицеров службы безопасности и охранников тюрем. «Многие из них – крайние расисты, – объяснил Монте приехавшему в тюрьму режиссеру-документалисту. – Время от времени они пользуются самым незначительным предлогом, чтобы избивать заключенных не-французов, особенно арабов и негров». «Как армянин, – добавил он, – я тоже сталкиваюсь с расовой враждебностью». Это особенно касалось охранников с каменными лицами из первого отделения, где «доля сотрудников с умственными расстройствами была наиболее высока». Как писал Монте, при благоприятной возможности они без колебаний убили бы заключенного. Но даже самые бешеные охранники старались не становиться Монте поперек дороги. Исходя из одного соображения – в случае с Монте совершенно правильного: у каждого из заключенных со статусом DPS остались на свободе вооруженные друзья. Была и другая причина: охранники боялись заключенных, которые, как и Монте, день за днем поднимали тяжести, накачивая мускулы. Вдобавок Монте отказывался от приема «лекарства». В переполненной тюрьме врачи обычно дают заключенным успокаивающие средства – отказ Монте от таких средств еще более усложнял попытки взять его под контроль. Дневной «променад» Монте проводил в «дикуссиях на разные темы с другими заключенными», как писал он в послании режиссеру-документалисту. Когда они собирались в кружок, чтобы поговорить о своих женах и любовницах на воле, Монте умолкал и думал о Сете. Он вспоминал ночь, проведенную на веранде дома ее семьи в Анджаре. Это было весной 1979 года. Небо было усыпано звездами, и он не мог заснуть. Наблюдая за мерцанием звезд, он решил наутро признаться в своей любви, но к восходу солнца утратил решимость. Теперь, во Фросн, он не видел ни Сеты, ни ночного неба – казалось, уже целую вечность. Благодаря солидарности между заключенными во Фросн, особенно между людьми со статусом DPS, Монте быстро записал на свой счет первый официальный успех. 22 января 1986 года, всего четыре дня спустя после выхода Монте из изолятора, охранник во время положенного посещения выдернул зубное кольцо изо рта ребенка, доведя до слез его самого и мать – жену одного из арестантов DPS. После «променада» Монте и пять других DPS отказались вернуться в камеры и вдобавок объявили об отказе от пищи до тех пор пока начальник отделения, мсье Маршан, не переведет этого охранника на другое место. Новость о голодовке распространилась по тюрьме – когда еще несколько DPS присоединились к акции протеста, напуганное начальство объявило, что охранника уберут из отделения. Второй успех последовал вскоре за первым. Однажды зимой, когда температура опустилась ниже нуля, охранник, пребывавший в дурном настроении, выволок пожилого заключенного с трахеотомией в mitard – сырую, темную тюрьму внутри тюрьмы, превосходящую воображение самого Александра Дюма. При избытке крыс здесь не было окон, отопления, воды и тюфяка. Монте и другие заключенные потребовали, чтобы узника выпустили из изолятора. Опасаясь противостояния, которое могло бы привести к общему бунту, власти тюрьмы снова уступили и освободили узника через два дня вместо восьми. В своем открытом письме Монте отметил, что пять бывших узников тюрьмы во Фросн стали главами государств, большей частью африканских. Больше сорока лет назад именно здесь, в камере под номером 354 по другую сторону коридора провел последние дни своей жизни один из кумиров Монте – Мисак Манушян. Пережив ребенком Геноцид армян, он в 1934 году присоединился к Французской компартии и во время нацистской оккупации страны возглавил отряд из 150 партизан. Его отряд пускал под откос поезда, уничтожил более пятидесяти нацистов и коллаборационистов режима Виши, прежде чем он и 22 его товарища были схвачены в ноябре 1943 года. Они содержались в тюрьме Фросн и были расстреляны здесь всей группой 21 февраля 1944 года. «Находиться в таком месте почти честь», – писал Монте из своей камеры во втором отделении. И все же это было не вполне так. В письме от 12 июля 1986 года Монте объясняет необходимость постоянной боеготовности перед лицом тюремной администрации: «Если они замечают малейший признак слабости, они пытаются использовать его на все сто». Монте и другие DPS сопротивлялись телесным досмотрам, но не всегда добивались успеха. «Часто они подвергали меня самому низменному и грубому досмотру», – писал Монте в «Самокритике». В письме товарищам в Сан-Франциско он утверждал: «Я всегда осознавал, что всякий желающий активно участвовать в нашей борьбе не должен ожидать ничего, кроме трудностей – огромных трудностей». В более позднем письме он размышляет: «Думаю, всех судей надо заставить провести по меньшей мере год в тюрьме прежде чем начать исполнять свою профессию. Это прибавит им реализма. Во многих отношениях я очень рад возможности пройти через этот опыт. Я бы предпочел не находиться здесь, но раз уж я здесь, я многое узнаю». Позднее, когда его отец должен был исполнить свой долг присяжного в округе Тулар, он посоветовал «попытаться понять: когда человека отправляют в тюрьму на длительный срок, все становится еще хуже». В письме сыну – арестанту под номером 752783 – мать сообщала, что смогла, наконец, нормально поспать несколько ночей после его ареста и перевода в тюрьму. «Там ты, наконец, в безопасности», – писала она, передавая свои благословения. «Никогда, никогда так не говори, – огрызнулся Монте в ответном письме. – Я очень хорошо знаю, как оставаться в живых. Я не нуждаюсь в том, чтобы тупоголовые реакционеры решали, что хорошо для меня, а что плохо». 9 февраля 1987 года, в понедельник, охранник провел Сету, только что прилетевшую рейсом из Москвы в тесную кабинку помещения для посетителей, где уже стоял Монте. Они широко улыбнулись друг другу. Монте писал ей в Ереван длинные письма, адресованные «Моей любимой дорогой Сете», подписываясь «Тот, кто обожает тебя». За все время знакомства они только один раз крепко обнялись и пару раз поцеловались, но письма подтверждали его сильную привязанность. Сета хранила их как сокровища, но не могла быть уверена в том, что правильно понимает его план совместного будущего после выхода из тюрьмы: по его словам, каким-то образом они должны вернуться на свою древнюю родину, ныне находящуюся на территории Турции, там они будут работать, сражаться и растить детей в пограничных лагерях с вместе с товарищами по борьбе. Безумное, способное внушить любовь предложение. Отец Сеты принимал ее поклонников, обещавших ей комфортную и праздную жизнь, но она знала, что будет чувствовать себя в большей безопасности в партизанском лагере рядом с Монте, чем в тихом пригороде с другим. Она приехала во Фросн сказать Монте, что будет ждать его, как героини рассказов, прочитанных ею в детстве, – женщины, годами ждавшие возвращения своих воинов из гор. Когда настало утро последнего посещения Сеты, Монте переступил порог комнаты для посетителей, собираясь обсудить длинный перечень неотложных тем. Но как только он вошел в кабинку и бросил взгляд на Сету, он не смог сопротивляться желанию перегнуться через перегородку и поцеловать ее. «Мелконян!» – постучал охранник. Такой контакт был нарушением правил. Поцелуй продолжался. Еще стук, более резкий: «Мелконян!» Сета прошептала ему в рот, что они должны сесть, но он только плотнее прижался губами к ее губам. В худшем случае они отправят его в mitard. – Я не хочу, чтобы ты туда попал! – простонала она. – Ничего. Это стоит того, – повторял он между поцелуями, от которых прерывалось дыхание. Несколько недель спустя в Present, газете ксенофобского Национального фронта Ле-Пена, появилось сообщение о приезде Сеты во Францию в качестве примера снисходительности президента Миттерана к террористам. «Я взбешен», – писал Монте 2 мая 1987 года. Рассказ о приезде Сеты, несомненно, дойдет до Агопяна (злейший враг Монте после раскола в АСАЛА. – Прим. ред.), «в результате ее семье будет угрожать еще большая опасность.» В конце долгой холодной зимы Монте сообщал, что за один только февраль 1987 года число заключенных во Франции увеличилось на 1400 человек, или на 3 процента. В некоторых тюрьмах число заключенных в 4 раза превышало вместимость камер. «При таких темпах они создадут для себя большие проблемы», – предупреждал Монте. И действительно, 11 июля 1987 года женщины в тюрьме Флери-Мерож отказались вернуться после «променада» в свои камеры. 14 июля, в День взятия Бастилии, к их протесту присоединились мужчины, и бунты распространились на другие тюрьмы. В тюрьме возле Марселя в ходе насильственного возвращения в камеру погиб один из заключенных, его товарищи разнесли в клочья треть заведения. 20 июля тюрьма Фросн включилась в акции протеста – Монте был одним из тех, кто спланировал и организовал «движение». К тюрьме направились грузовики со специально обученными полицейскими, но во Фросн дело обошлось без кровопролития. Тем не менее напряженность оставалась по-прежнему высокой, и весь следующий год продолжались спорадические вспышки. 7 августа, после того как выяснилась роль Монте в тюремном бунте, власти перевели его без предварительного уведомления в тюрьму Пуасси, в бывший монастырь примерно в 40 километрах к северо-западу от Парижа. Здесь Монте получил новый номер 9111, но сохранил статус DPS. В Пуасси содержалось около 400 заключенных – менее десятой части от «населения» Фросн, – и условия содержания во всех отношениях были гораздо лучше, включая смену постельного белья один раз в две недели и один телефонный звонок в течение месяца. Монте даже получил доступ в помещение для тренировок и невообразимую роскошь ежедневного душа. Важней всего была возможность питаться в бывшей трапезной за тремя столами вместе с дюжиной других заключенных. Двадцать месяцев во Фросн он питался за отдельным столом. «Когда ты так долго ешь в одиночку, начинаешь понимать, до какой степени прием пищи есть социальное событие», – писал он друзьям 7 августа 1987 года. […] Монте вышел из тюрьмы Пуасси 16 января 1989 года. Поскольку документы на высылку из страны еще не были заполнены и пункт назначения не был определен, он отправился из тюрьмы прямо в префектуру полиции возле знаменитого теперь Дворца правосудия. Новость об освобождении Монте распространилась быстро, друзья из комитета по защите, журналисты и почитатели съехались на Ile-de-la-Cite. Растущая цепочка доброжелателей объединила свои голоса в песне «Pour toi, Armenie», шлягере Шарля Азнавура.



--------------------
Go to the top of the page
 
+Quote Post
2 страниц V  < 1 2  
Start new topic
Ответов (20 - 37)
Айк
сообщение 27.6.2009, 20:07
Сообщение #21


Кот, Джеймс Кот!
********

Группа: Uzer

Сообщений: 15300
Регистрация: 16.5.2008
Из: 2300 метров над уровнем моря.
Пользователь №: 288



Цитата(Eridanus @ 27.6.2009, 19:15) *
Человек будет жив-пока живёт память о нём...!!! Монте жив,пока мы помним...

В таком случае ему осталось недолго... Новое поколение, в самой Армении ничего о нем и других героях Арцаха не знает.


--------------------
Сижу, никого не трогаю, починяю примус...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Анаит
сообщение 27.6.2009, 20:25
Сообщение #22


Magister
****

Группа: User
Сообщений: 1926
Регистрация: 26.8.2008
Из: Там, где море
Пользователь №: 559



Цитата(Айк @ 27.6.2009, 21:07) *
Цитата(Eridanus @ 27.6.2009, 19:15) *
Человек будет жив-пока живёт память о нём...!!! Монте жив,пока мы помним...

В таком случае ему осталось недолго... Новое поколение, в самой Армении ничего о нем и других героях Арцаха не знает.

.. Во многом виноваты семьи.. Учебные заведения.
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Айк
сообщение 27.6.2009, 20:27
Сообщение #23


Кот, Джеймс Кот!
********

Группа: Uzer

Сообщений: 15300
Регистрация: 16.5.2008
Из: 2300 метров над уровнем моря.
Пользователь №: 288



Цитата(Анаит @ 27.6.2009, 20:25) *
.. Во многом виноваты семьи.. Учебные заведения.

В Армении сейчас нет народа, люди есть, народа нету...


--------------------
Сижу, никого не трогаю, починяю примус...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Анаит
сообщение 27.6.2009, 20:31
Сообщение #24


Magister
****

Группа: User
Сообщений: 1926
Регистрация: 26.8.2008
Из: Там, где море
Пользователь №: 559



Цитата(Айк @ 27.6.2009, 21:27) *
Цитата(Анаит @ 27.6.2009, 20:25) *
.. Во многом виноваты семьи.. Учебные заведения.

В Армении сейчас нет народа, люди есть, народа нету...

Айк, куда народ по твоему делся??...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Айк
сообщение 27.6.2009, 21:01
Сообщение #25


Кот, Джеймс Кот!
********

Группа: Uzer

Сообщений: 15300
Регистрация: 16.5.2008
Из: 2300 метров над уровнем моря.
Пользователь №: 288



Цитата(Анаит @ 27.6.2009, 20:31) *
Айк, куда народ по твоему делся??...

Эмигрировал...


--------------------
Сижу, никого не трогаю, починяю примус...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
tivadul
сообщение 12.8.2009, 10:09
Сообщение #26


Senior
**

Группа: User
Сообщений: 628
Регистрация: 17.1.2009
Из: Тернополь
Пользователь №: 1207



Кто нибудь читал книгу полностью.Дело в том,что на соседнем форуме выложили книгу "Путь моего брата".И цитируются главы,где описываются "зверства" армян.


--------------------
У ВЫСОКИХ ГОР КАВКАЗА
В НИЗИНЕ ЕСТЬ ОДНА ЗАРАЗА,
ТУДА ПРИШЛА ИЗ ДАЛЕКА
АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ ЧУМА!!!
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Armen_hay
сообщение 12.8.2009, 12:35
Сообщение #27


Мастер Кунг-фу...
********

Группа: User
Сообщений: 7695
Регистрация: 26.4.2008
Из: Россия, Новороссийск
Пользователь №: 210



Да пусть цитируют. Пусть боятся, раз ни на что другое ума не хватает.


--------------------
Go to the top of the page
 
+Quote Post
tivadul
сообщение 13.8.2009, 0:21
Сообщение #28


Senior
**

Группа: User
Сообщений: 628
Регистрация: 17.1.2009
Из: Тернополь
Пользователь №: 1207



Этой книге,судя по всему как минимум 4 года.Свободно продается.Нужно будет купить.Во всяком случае "партер" сделал книге хорошую рекламу.Вроде через амазон.ком можно заказать.


--------------------
У ВЫСОКИХ ГОР КАВКАЗА
В НИЗИНЕ ЕСТЬ ОДНА ЗАРАЗА,
ТУДА ПРИШЛА ИЗ ДАЛЕКА
АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ ЧУМА!!!
Go to the top of the page
 
+Quote Post
tiflisci
сообщение 6.4.2010, 16:52
Сообщение #29


Senior
**

Группа: User
Сообщений: 463
Регистрация: 19.3.2010
Пользователь №: 3806



Презентация книги о герое карабахской войны Монте Мелконяне прошла в Ереване

Презентация книги воспоминаний о герое карабахской войны Монте Мелконяне «Здравствуйте, как вы? У Вас все хорошо...?» состоялась во вторник в Ереване. Автором книги является Аспрам Царукян.
Прикрепленный файл  monte_melkonyan_book_2.jpg ( 20,95 килобайт ) Кол-во скачиваний: 156

Как заявил на презентации министр обороны Армении Сейран Оганян, в книгу включены воспоминания боевых товарищей, друзей и близких Монте Мелконяна.

По словам министра обороны, Мелконян проявил себя налучшим образом как командир и как солдат.

«Монте Мелконяна характеризуют как личность с высокими идеалами и именно такие люди обладают высоким духом и любовью к Родине. Он был тем командиром, который на собственном примере мог повести за собой своих солдат», - подчеркнул глава армянского оборонного ведомства.

В свою очередь, министр диаспоры Армении Грануш Акопян выразила благодарность автору за огромную работу, которую она проделала, описывая жизнь великого героя-армянина.

По ее словам Царукян смогла достойно представить Мелконяна, ставшего бессмертным героем для армянского народа.

Монте Мелконян родился 25 ноября 1957 года в городе Варселия, близ Фрезно (Калифорния, США). В 1969 году семья Монте переехала в Испанию. Возвратившись в США, он поступил в университет Беркли по специальности «археология» и «История Азии».

В 1975 г. был направлен на преподавание в армянских школах Ирана и Ливана. Владел семью языками, имел степень кандидата исторических наук.

Монте участвовал в гражданской войне в Ливане на стороне право-христианских формирований (конец 70-х – начало 80-х г.г.), в боевых действиях против израильских войск (1982 г.). С 1991 года участвовал в карабахской освободительной войне и погиб 12 июня 1993 года.

Монте Мелконян был одним из наиболее ярких, талантливых и опытных командиров. За исключительные заслуги в организации защиты Нагорно-Карабахской Республики, проявленное мужество и личную отвагу посмертно был удостоен высшего звания НКР «Герой Арцаха», став кавалером ордена «Золотой Орел».

http://newsarmenia.ru/arm1/20100406/42227427.html

http://www.mil.am/arm/index.php?page=2&...p;m=04&d=06


--------------------
Արարիչը արարել է Արիին Արարատում:
Go to the top of the page
 
+Quote Post
MEFistofeles
сообщение 15.9.2010, 15:20
Сообщение #30


THUG
********

Группа: User
Сообщений: 3832
Регистрация: 1.11.2007
Из: Kaluga, RUSSIA
Пользователь №: 2





Монте


--------------------
Всё, что не убивает, делает меня сильнее...
Ф. Ницше
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Eghishe
сообщение 17.11.2012, 21:25
Сообщение #31


Junior
*

Группа: User
Сообщений: 14
Регистрация: 29.2.2012
Пользователь №: 6748



Ребята, не знаете где в сети есть эта книга?
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Frezy_Grant
сообщение 18.11.2012, 0:30
Сообщение #32


амшенская хайка
********

Группа: Moderator
Сообщений: 13514
Регистрация: 1.11.2007
Из: Hamshen, Western Armenia
Пользователь №: 4



Цитата(Eghishe @ 17.11.2012, 22:25) *
Ребята, не знаете где в сети есть эта книга?


Пробовал искать в Гугле?


--------------------
Ազատ Անկախ Հայաստան

Go to the top of the page
 
+Quote Post
Айк
сообщение 18.11.2012, 1:26
Сообщение #33


Кот, Джеймс Кот!
********

Группа: Uzer

Сообщений: 15300
Регистрация: 16.5.2008
Из: 2300 метров над уровнем моря.
Пользователь №: 288



Цитата(Eghishe @ 17.11.2012, 22:25) *
Ребята, не знаете где в сети есть эта книга?

Тут какие-то ссылки (внизу)
http://gulustan.ws/2010/11/%D0%BA%D0%BD%D0...BD%D1%8F%D0%BD/

А тут можно купить:
http://www.amazon.com/My-Brothers-Road-Ame...l/dp/1845115309


--------------------
Сижу, никого не трогаю, починяю примус...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Eghishe
сообщение 18.11.2012, 19:04
Сообщение #34


Junior
*

Группа: User
Сообщений: 14
Регистрация: 29.2.2012
Пользователь №: 6748



Цитата(Айк @ 18.11.2012, 2:26) *
Цитата(Eghishe @ 17.11.2012, 22:25) *
Ребята, не знаете где в сети есть эта книга?

Тут какие-то ссылки (внизу)
http://gulustan.ws/2010/11/%D0%BA%D0%BD%D0...BD%D1%8F%D0%BD/

А тут можно купить:
http://www.amazon.com/My-Brothers-Road-Ame...l/dp/1845115309

Спс...
Цитата(Frezy_Grant @ 18.11.2012, 1:30) *
Цитата(Eghishe @ 17.11.2012, 22:25) *
Ребята, не знаете где в сети есть эта книга?


Пробовал искать в Гугле?

Да, везде отрывки. В основном вырезанные бараноидами про свою "ходжалинскую трагедию".
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Арташес
сообщение 25.11.2013, 16:26
Сообщение #35


Magister
****

Группа: User
Сообщений: 2429
Регистрация: 9.11.2008
Пользователь №: 923



Монте исполнилось 56 лет...без 20 физических, но нескончаемых исторически.
http://novostink.ru/armenia/55245-segodnya...l#ixzz2leb6hKwK


--------------------
Арцаху быть!!! И точка.
Мы все Левоны Айрапетяны...если б хоть немногим были...
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Фидель
сообщение 25.11.2013, 22:56
Сообщение #36


Senator
********

Группа: Moderator
Сообщений: 6098
Регистрация: 9.12.2009
Из: Московская обл
Пользователь №: 3161



Go to the top of the page
 
+Quote Post
Дзокка
сообщение 25.11.2013, 23:32
Сообщение #37


Senator
********

Группа: Moderator
Сообщений: 9372
Регистрация: 12.5.2010
Из: Арцах
Пользователь №: 4210



Այսօր ՀՀ ազգային հերոս, Արցախի հերոս, ″Ոսկե Արծիվ″ շքանշանի ասպետ Մոնթե Չարլզի Մելքոնյանի ծննդյան օրն է: Լեգենդար զորահրամանատարը կդառնար 56 տարեկան: 1957-ին Կալիֆոռնիա նահանգի Ֆրեզնո քաղաքից 40 մղոն հեռավորության վրա գտնվող Վայսելիա ավանում ծնված Մոնթեի համար ճակատագիրն այլ ընթացք կանխորոշեց: Նա պիտի դառնար գաղափարի և ազատության զինվոր, պիտի հայրենիքի համար ճակատագրական օրերին թողներ դեպի գիտության բարձունքներ տանող ճանապարն ու հաստավեր հայրենիքում: Եկավ, որ հերոսանար, եկավ, որ իր բաժին պատերազմը տար հանուն ազատության ու անկախության: Ու հերոսացավ, հերոսացավ` սերունդներին պատգամելով.″Եթե կորցնենք Արցախը, կշրջենք հայ ժողովրդի պատմության վերջին էջը″: Մոնթե Մելքոնյան` առանց մեկնաբանության:


Այսօր ՀՀ ազգային հերոս,Արցախի հերոս,″Ոսկե Արծիվ″շքանշանի ասպետ Մոնթե Չարլզի Մելքոնյանի ծննդյան օրն է



--------------------
Армяноцентризм - всегда!
-------------------------------------------------------
"Я сказал, что никто в мире не может изменить карту между Арменией и Ираном" (с) М. Ахмадинеджад
-------------------------------------------------------
Go to the top of the page
 
+Quote Post
Таронеци
сообщение 25.11.2017, 18:57
Сообщение #38


Senator
********

Группа: Uzer

Сообщений: 27002
Регистрация: 10.2.2008
Пользователь №: 83



Сегодня - день рождения легендарного сына армянского народа, Героя Арцахской войны, Монте Мелконяна.Ему бы исполнилось 60 лет.

Слава Армении!Слава Монте!




Некоторые миниатюры-воспоминания об Аво военного и писателя Леона Агаджанова

ПЕХОТА
Один военный начальник, наблюдая в бинокль за наступлением нашего танка, связался с Монте:
– Подведи пехоту к танку! Подведи пехоту к танку!... Почему не подводишь пехоту к танку?!
– Пехота возле танка.
– Где же она? Там всего три человека.
– А нас всего трое: я, Маво и Айк.

ЯЗЫКОВЫЕ БАРЬЕРЫ
В 1992 году в Ереван приехала группа японских тележурналистов. Они направились в Степанакерт с целью снять документальный фильм о борьбе карабахского народа за самоопределение. Там они узнали о Монте Мелконяне – патриоте, талантливом командире, интересном, необычном человеке – и поехали в Мартуни. Монте принял их в штабе. Японец начал вежливо говорить. С ним было два переводчика: один переводил с японского на английский, другой – с английского на армянский. Монте внимательно и с уважением выслушал текст на японском, затем – на английском и на армянском. После небольшой паузы он ответил на чистом японском. У тележурналистов из Страны восходящего солнца и переводчиков от неожиданности округлились глаза.
Тут мы сделаем небольшой экскурс в прошлое. В пятнадцатилетнем возрасте Монте как одного из лучших учеников его калифорнийской школы отправили в Японию, где он прожил больше года. Монте изучал японский язык, знакомился с культурой и традициями страны, занимался японскими боевыми искусствами кэндо и каратэ, изучал кодекс чести воина "Бусидо" и китайское "Семикнижие", в частности, "Трактат о военном искусстве" Сунь-цзы, ставший впоследствии его настольной книгой. Кстати, иногда в Карабахе, записывая какие-то секретные сведения, он пользовался иероглифами, вспоминая времена своей "самурайской" юности.
– Вы говорите как настоящий японец! – заметил один из тележурналистов. – Где научились?
– В городе Микиши, неподалеку от Осаки, – ответил армянский командир потрясенным гостям.
Беседа пошла без переводчиков.

ПОСТОЙ, АВО
Один начальник пригласил Аво для того, чтобы выделить ему снаряжение и боеприпасы. Аво составил список самого необходимого.
— Почему ты написал так мало? — удивились бойцы. — Нужно просить в несколько раз больше, чтобы получить хоть что-нибудь.
— Зачем?! Я написал сколько нужно! — в свою очередь удивился Аво.
Начальник предложил Аво присесть. Читая список, он зачеркивал число каждого из наименований и рядом ставил цифру в несколько раз меньшую. Аво, поднявшись, направился к выходу:
— В таком случае мне ничего не нужно. Лучше я захвачу у противника…
— Постой, Аво, — сказал начальник.
— А чего стоять?! Столько сидели зря, а теперь еще и стоять?! У меня нет времени. Пока.

ШТРАФ
Каждый вечер в 20.00 Аво проводил оперативное совещание с командирами подразделений Мартунинского укрепрайона — давал указания по обстановке, готовил приказы. Он не любил, когда кто-то опаздывал, и в приказном порядке назначал штраф: десять минут опоздания — 10% зарплаты и т.д.
Аво поехал по служебным делам в Степанакерт, вернулся в 20.45, командиры терпеливо ждали его. Войдя в штаб, Аво виновато объявил:
— Начнем с приказа. “За опоздание на 45 минут удержать с командира Мартунинского укрепрайона 50% зарплаты”.
Бойцы рассмеялись и захлопали.
— Строгое наказание, — отметил Нельсон, — особенно если учесть, что ты не получаешь свою зарплату.

ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ
Ополченцы отбили у азеров зенитную установку “Шилку”, но, увы, не умели ею пользоваться, а Монте сказать об этом постеснялись. Вскоре мамеды пошли в атаку. Патроны у бойцов были на исходе, а “Шилка” бездействовала из-за досадной военной малограмотности. Побежали за Монте, он разъяснил, как пользоваться установкой, а карабахцы мгновенно схватывали все, что касалось оружия. Вскоре противник обратился в бегство.

“МАГЕЛЛАН”
Перед шушинской операцией Монте получил вместе с боеприпасами навигационный прибор “Магеллан”. Виктор Сагателян объяснил ему, как пользоваться прибором. Монте внимательно, как прилежный ученик, выслушал, поблагодарил, отошел в сторону, и вдруг Виктор краем глаза заметил, что он четко, профессионально использует сложные функции прибора, о котором не было и речи...

ВПЕРВЫЕ ВИЖУ
Один боец любил погарцевать на лошади. Однажды он появился верхом на белом скакуне в двухстах метрах от вражеских постов.
- Слезай, осел! — приказал Монте.
- Почему «осел»? — обиделся боец.
- Убить могут. Думаешь, если сел на белого коня, тебя будут называть Андраником?
- Это турки ослы, они в меня не попадут, — самодовольно заявил наездник.
- То, что турки ослы, я знаю давно, а вот осла верхом на лошади вижу впервые.

ГАУБИЦА
Азерская гаубица била прямой наводкой по Мартуни. Бойцы решили уничтожить огневую точку — подкрасться к ней поближе и бросить гранату.
Монте пронюхал об этом:
— Что вы надумали? С ума сошли — такое оружие испортить?!
— Так ведь она азерская, — удивленно возразили бойцы.
— Сегодня азерская, завтра будет наша, — ответил Монте.
Наутро грозная гаубица стояла возле штаба, а Монте по-хозяйски ходил вокруг и платочком любовно вытирал с нее пыль. До сих пор осталось загадкой, как он сумел захватить и, главное, притащить такую громадину.
В тот же день двое бойцов поспорили на бутылку водки: пробьет ли автомат Калашникова щит гаубицы с двадцати метров...
Монте, услышав выстрел, словно почувствовал, что произошла беда, и, выпрыгнув из окна, в страшном волнении помчался к гаубице. Щит был пробит, кроме того, пуля повредила оптическую систему. Монте побледнел и застонал, словно потерял родного, очень близкого человека.
— Кто стрелял?! — тяжело выдохнул он.
— Я! — заносчиво ответил “стрелок”.
— Как тебя звать?
— Завен.
— Ты не Завен, ты Осел! Что ты натворил?! Сдай автомат!
— Ты мне не давал его.
— А кто давал?! Пусть и он немедленно сдаст свое оружие!

ВЕСЬ ТАНК ИСПОРТИЛ!
Монте корректировал по рации стрельбу из “Града”. Вдруг он сокрушенно запричитал:
— Валера, что ты натворил, что ты натворил?!
По тону артиллерист понял: случилась непоправимая беда.
— Что?! — испуганно спросил он.
— Попал прямо в азербайджанский танк, снес башню. Весь танк испортил! Я думал, мы сумеем захватить его в целости и сохранности.


--------------------
"Наша беда не в том, что в мире существуют турки, а в том, что существуют туркоподобные армяне".Гарегин Нжде
Թե դու հայ ես՝ հայությունդ պիտի հարգես անպատճառ,
Հայաստանը պիտի լինի հուսո աստղ քեզ համար...
Ռափայել Պատկանյան
Религия армянина – непоколебимая вера в то, что Армения должна быть освобождена от чужеземного ига. Кто в это верит, тот принадлежит к истинной армянской религии. Рафаэл Патканян
Go to the top of the page
 
+Quote Post

2 страниц V  < 1 2
Reply to this topicStart new topic
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 15.12.2017, 19:07
Геноцид армян Welcome on MerHayrenik.narod.ru: music, video, lyrics with chords, arts, history, literature, news, humor and more! Analitika.at.ua КАРАБАХ88
- История Армении и Карабаха, пресса, комментарии Acher.ru - Армянский сайт для друзей Армянское интернет-сообщество Miasin.RU Website about Liberated Territory of Artsakh

free counters